Чтение онлайн

— Ня, — сказал я. — Летать может?

— Нет, подъемной силы не хватает, — сказал Гарри. — Но выглядит красиво. Текущий номер один в инстаграмме.

— Мир будет лететь к черту, а они все равно будут выкладывать красивые фоточки, — сказал я.

— Таковы люди.

— Еще и видео на ютуб запилят.

— Знаете, сколько на ютубе видео из Дубая?

— Много? — попробовал угадать я.

— Много, — подтвердил он. — Кто-то даже умудрился заснять красивый прыжок полковника Вашутина в окно. Как он это делал, кстати?

— Не знаю.

— Вы так и не получили его скилл?

— Нет.

— А сказали бы, если бы получили?

— Не знаю, — сказал я. — Что толку говорить об этом?

— Мне просто любопытно, — сказал Гарри. — Ведь вы провели рядом с ним довольно много времени, наблюдали и в мирной жизни, и в бою. Что же пошло не так?

— Понятия не имею, — сказал я. — Я не знаю, как это работает. Чьи-то скиллы я могу использовать почти сразу, чьи-то не даются мне вовсе. Скилл Суховея, например. Значит, крылья у этой тян чисто декоративные?

— Да. Тем не менее, они настоящие. Ее плоть и кровь.

— А щупальца у того мужика?

— К сожалению, они вполне функциональны. Он хватает свою жертву и присосками выпивает у нее всю кровь. От этого он становится сильнее.

— Как вы это определили?

— Он растет. За последние три дня вырос на полметра, если нам лазерные дальномеры не врут.

— Чем он еще занимается, помимо того, что пьет кровь и растет?

— Формирует собственную армию, — сказал Гарри. — Люди из трущоб видят в нем воплощение какого-то местного божка и делают все, что он им говорит. Думаю, смена политического строя не за горами.

— И что вы собираетесь по этому поводу предпринять?

— Ничего, — сказал он. — Гаити вне сферы наших интересах, а подобные вещи скоро начнут происходить повсюду. Мы не ЦРУ, у нас нет ни их амбиций, ни их бюджетов, так что большей частью мы только наблюдаем, — он снова листнул пальцем и изображение на планшете сменилось. Совершенно непримечательный тип, ни щупалец, ни крыльев, ни рогов. Внешность совершенно незапоминающаяся, такой может быть и водопроводчиком, и миллионером. — Знаете его?

— Нет.

— А должны бы. По нашим сведениям, это и есть тот человек, которого вы называете Доком. Глава и основатель, по вашим опять же словам, Лиги Равновесия.

— Вообще не похож.

— Значит, человек в баре выглядел, как местный?

— Как самый, что ни есть, местный.

— И вы ему поверили?

— Если не верить случайным людям в баре, кому вообще можно верить? — спросил я. — Он сказал, что может изменять внешность, потом показывал всякие фокусы и отращивал когти, так что да, я склонен доверять его словам. Я даже не уверен, что Док — это не вы.

— Я — не он.

— Доказать можете?

— Как? Как такое вообще можно доказать? Посмотрите на меня своим «тактическим зрением», — услышав придуманный мной термин со стороны, я внезапно осознал, насколько глупо он звучал. — Я вообще не некстмен.

— Это ничего не доказывает, — сказал я. Конечно, я смотрел на него и так, и эдак, и он вроде бы не был некстом. — Может быть, у вас глушитель сканеров в кармане.

— Кстати, об этом устройстве…

— С собой в Эмираты я его не брал, — сказал я.

— И кому вы его доверили?

— Человеку с большим дробовиком.

— Довольно опрометчиво.

— У меня не такой уж большой круг знакомых.

— Я имел в виду, довольно опрометчиво нам это рассказывать, — сказал он. — Думаете, у нас нет своих людей в Москве?

— Довольно опрометчиво напоминать мне об этом в момент шаткого равновесия, — сказал я.

— Могу я говорить напрямик?

— Валяйте.

— Мы думаем, что вы лжете, — сказал он. — В целом ваша история правдива, но вы лжете в мелочах. Где-то просто недоговариваете, где-то сознательно выдаете ложную информацию.

— Или у вас профессиональная деформация.

— Может, и так, — сказал он. — Вы знаете, сколько человек вы убили в Абу-Даби?

Я покачал головой.

— Тридцать шесть, — сказал он.

— А того парня, которого пристрелили ваши парни, вы тоже на мой счет записываете?

— Нет, мы его отдельно посчитали. Вы — очень опасный человек, Артур.

— Главное, чтобы вы все время об этом помнили.

— И еще почти столько же вы убили в Дубае. Но там подсчитать труднее, пыльная буря мешала.

— Они первые начали, — сказал я. — Кроме того, они все были плохие люди и наверняка это заслужили.

— Вы не находите странным, что не испытываете по этому поводу никаких чувств? Даже пытаетесь шутить?

— Я много чего в этом мире нахожу странным, — сказал я. — Но отсутствие сожалений о врагах, убитых в бою, в это множество не входит.

— Вы понимаете, что я пытаюсь сделать?

— Полагаю, вы пытаетесь вывести меня из шаткого равновесия, — сказал я. — Оцениваете, насколько я стабилен и не начну ли крушить тут все вдребезги и пополам. Я прав в своих предположениях?

— Бинго, — сказал он. — Вы удивительно здравомыслящи для человека в вашем положении.

— Может быть, вы, наконец, просветите меня относительно моего положения? — сказал я. — Это арест, я военнопленный или что?

— Вы просто в гостях, — сказал он.

— Ага, — сказал я. — Вот именно так я всегда и представлял старое доброе английское гостеприимство.

— Наши агенты ждали вас в Абу-Даби, потому что нам рассказали, что вы туда направляетесь, — сказал он. — Дальше им даже не надо было вас искать, достаточно было просто следить за другими людьми, которые вас искали. Наши агенты захватили с собой огнеупорные костюмы, потому что их учат быть готовыми к любой ситуации и действовать соответственно, и они примерно представляли, чего можно ожидать от вас и ваших врагов. Они вмешались бы и раньше, но все произошло слишком быстро, а для того, чтобы влезть в вышеупомянутые огнеупорные костюмы, требуется время. Даже нашим агентам.