Чтение онлайн

— Разумеется, — ответила Гей. — Если только рыба уже поднялась к поверхности.

— Значит, вы ловите, не зная заранее, что вам попадется?

— А как же иначе? — удивилась Гей.

Англичанин поднял глаза и скромно улыбнулся:

— Предположим, вы отправились охотиться на слонов. И вот они перед вами — целое стадо. Вы будете целиться в старого самца с роскошными бивнями или же палить не глядя в самую гущу? В последнем случае есть риск, что вы подстрелите всего-навсего детеныша.

— Первый раз слышу, что можно заранее решить, какую рыбу поймаешь.

— Значит, мисс, вас ожидает жизнь, полная чудесных открытий.

Он настроил бинокль и принялся разглядывать тихое озеро причем смотрел он не вдаль, а на поверхность в двадцати-тридцати футах от лодки. Потом заметил:

— Здешние насекомые мало отличаются от наших. Думаю, мы найдем ту рыбу, какая нужна. Хотя… У форели и гольца повадки разные. Никогда еще не ловил гольца.

— Вы собираетесь поймать гольца! — воскликнула Гей. — Должна вас расстроить: в этом озере водятся окуни, форели, лещи, бычки, но гольца здесь нет.

Притчард грустновато улыбнулся и покраснел. Он терпеть не мог кого-нибудь поправлять.

— Ваша ручьевая форель — сальмо фонтиналис — это вовсе не форель. Это голец.

Возмущенная Гей снова взялась за весла. Англичанин оскорбил самое американское из ее чувств! Ответ ее, при всей своей язвительности, лишь отчасти выражал ее негодование:

— Если форель — это голец, то луковица — это фрукт!

К ее изумлению, мистер Притчард засмеялся. Он выронил все, что у него было в руках, и безраздельно отдался веселью. Он хохотал до слез, сотрясая всю лодку (довольно-таки хрупкую). Смех его оказался заразительным: у Гей тоже начался припадок, и она бросила весла. Хохот этот, столь необычный для северных лесов, насмерть перепугал гагару в двух милях от лодки. Гагара нырнула и минут десять оставалась под водой.

Молодые люди в лодке взглянули друг на друга; от смеха глаза у обоих были полны слез.

— Узнаю много нового, — сказала Гей. — Вы пересчитываете рыб, прежде чем их ловить. Форель — это голец. И, как я вижу, англичане смеются над шутками!

И она принялась грести.

— Когда выберете для себя подходящую рыбу, — добавила она, — не забудьте сказать мне.

— Так помогите же мне ее выбрать! — воскликнул мистер Притчард. — Она должна весить фунта три. Как вы считаете, такая подойдет?

— Три фунта? Да ведь это бывает раз в жизни!

— Но, мисс Гей, все, что со мной сейчас происходит, случается раз в жизни! Такой лагерь, такая прогулка, на моторной лодке, чудеснейший завтрак! Озеро кишит рыбой, а кругом леса, горы! Миллионы лет назад было решено, что мы с вами будем плыть в лодке по озеру Новолуния и смеяться до тех пор, пока лодка не перевернется! Вы говорите, поймать рыбу в три фунта весом можно лишь раз в жизни? Ну так я бросаю вам вызов! Мы поймаем сальмо фонтикалис — хитрого гольца. Но весить он будет не три фунта. Не три, а немного больше. А потом мы соберем снасти, вернемся в лагерь и превесело поужинаем.

— Мистер Притчард, я готова спорить на что угодно: вам не поймать такую форель — можете называть ее гольцом, — которая весила бы три фунта или больше. Ставлю десять против одного.

— Зачем же, — не согласился тот, — пусть условия будут равными. Так что вы ставите?

— Мои годовые дивиденды. А вы?

— Мой будущий титул.

Он смотрел на нее очень серьезно, но Гей едва сдержалась, чтоб не расхохотаться.

— Вполне спортивные условия, — пояснил Притчард. — Титул этот совсем не плох — он древний и прославленный… Если вы не перевернете лодку, и мы не утонем — и если, конечно, я проиграю — он будет вашим.

— Никогда не спорю вслепую, — сказала Гей. — Что это за титул?

— Я буду графом Мерривейлским. А если сегодня я не сумею поймать гольца весом в три фунта или больше, то вы станете графиней Мерривейлской.

— Неужели такие вещи могут зависеть от какой-то рыбы?.. Нет, мне не нравятся эти условия. Все это так неожиданно… Я вас совсем не знаю, а ведь вы наверняка проиграете.

— В таком случае давайте сделаем наоборот. — Мистер Притчард был по-прежнему серьезен. — Если я поймаю трехфунтового гольца, то вы станете графиней, а если нет — я выплачу вам сумму, ревную вашим годовым дивидендам. Что вы на это скажете?

— Это другое дело, — улыбнулась Гей. — При этих условиях никто из нас ничего не потеряет. Дивиденды мои, неверно, будут такими, что не хватит и на булавки, а вам конечно же не поймать такую большую рыбу.

Тем временем они вошли в устье Тихого ручья. Поверхность воды была покрыта рябью. Круги возникали, расширялись, переходили друг в друга, исчезали. Это паслась рыба.

— Давайте сойдем на берег и последим за врагом, — сказал Притчард, и его карие глаза сверкнули.

— А удочку и все прочее вы хотите оставить в лодке?

— Пока что — да. Сперва нам нужно высмотреть рыбу.

Они сошли на берег. Притчард сделал крюк и вышел к воде в другом месте; он шел крадучись, пригибался и держал наготове бинокль. Внезапно он обернулся к Гей и повелительно прошептал:

— Постарайтесь не высовываться из-за кустов!

Солнце пекло вовсю, и, хотя на кустах у воды листьев не было, лужок радовал глаз яркой зеленью. А воздух был так хорош, что Гей, если б ей не было велено оставаться незримой и безмолвной, пустилась бы петь и плясать на виду у всех форелей. Но ей, увы, приходилось смиренно помалкивать и стоять пригнувшись рядом с Притчардом, который при помощи полевого бинокля изучал подернутую рябью поверхность ручья.

Индейцев Гей видела только на разных представлениях, но те индейцы были ужасно шумные. Зато она читала Купера и Баллантайна, а к тому же ей приходилось слышать про первых христиан, которые проявляли редкостное терпение во время охоты и рыбкой ловли.

Теперь она заметила, что у Притчарда обветренное лицо и высокие скулы и что выбрит он идеально. Шляпы на нем не было. Если бы не его короткая стрижка, полевой бинокль и костюм из грубой шотландской шерсти (чей цвет замечательно сочетался с зеленью луга), то мистера Притчерда вполне можно было бы принять за краснокожего. Особенно если учесть его умение оставаться неподвижным (двигалась только его голова и руки, державшие бинокль).