Чтение онлайн

Шли быстро, шумно, с хрустом давили гравий, потом шагали по траве, она скрипела под подошвами, мокрая. Ружин поскользнулся, упал на руки тренированно, отряхиваясь, чертыхался, грязными ладонями еще больше испачкал джинсы, свитер. Ветер резкий, впивается в глаза, холодно, тревожно.

Девушка толкала Колесова: беги, мол, чего ждешь, дурачок. Но тот стоял недвижно, только кулаки сжал, то ли от холода, то ли от злости или чтоб смелости прибавить; прищурившись, смотрел неотрывно на приближающихся.

– Когда ты пришла ко мне, голодная, в слезах, без копейки за душой, Феленко вытянул длинный палец в сторону девушки,- я сказал тебе: живи, работай. Я помогу. Я сделаю тебя чистой, светлой, настоящей!.. Ты станешь человеком будущего! Только надо этого очень хотеть!

– Я не хочу,- тихо сказала девушка. Ружин едва расслышал ее голос.

– Что?!
– Феленко отпустил палец.

– Она сказала, что не хочет,- медленно, отчетливо проговорил Колесов, он разжал кулаки, обтер ладошки о куртку и снова сжал пальцы.

– Вон,- спокойно сказал Феленко.- Немедленно.- Он дернул плечами, пробормотал что-то, повернулся, зашагал к школе, сутулый, сникший, казалось, он вымок и с него капает вода, с волос, с пальцев, с плаща. Ружин догнал его.

– Послушай,- попытался остановить за руку.- Так нельзя. Куда им сейчас идти? Поздно. Не сходи с ума. Они же дети…

Феленко вырвал руку, неприязненно, брезгливо, смотрел перед собой отрешенно.

– Грязь, грязь, везде грязь,- говорил невнятно под нос.- Она сильнее, пока сильнее, но кто-то должен начать,- остановился вдруг, повернулся к Колесову и девушке, закричал, не сдерживаясь: - Чего стоишь?! Убирайся! Собирай барахло и убирайся!

Чай в стаканах еще дымился, и варенье по-прежнему светилось рубиново. Тепло, хочется спать.

Ружин надел плащ, завязал пояс. Феленко некоторое время молча смотрел на него, потом спросил:

– Вернешься?

Ружин не ответил, потянулся к столу, взял пачку сигарет, сунул в карман.

– Ты ничего не понял,- сказал Феленко. Он сел на кровать. Строго, по-солдатски выправленное одеяло встопорщилось.

– Может быть,- Ружин пожал плечами.

– Я от многого отрекся ради них,- с горечью проговорил Феленко.- И еще от большего отрекусь.

– Наверное,- сказал Ружин, он внимательно оглядел комнату, не забыл ли чего.

– Чистота помыслов и взглядов не дается просто так,- Феленко безуспешно пытался поймать взгляд Ружина.- За них нужно бороться, иной раз жестоко.

– Тебе видней,- Ружин был уже у двери.

– Ничего ты не понял,- Феленко тряхнул головой - Постой,- он выдвинул ящик тумбочки, вынул деньги.- Здесь восемьдесят рублей Это зарплата Светы. Она провалилась в институт, и я взял ее уборщицей.

Ружин взял пачку, пересчитал.

Повертел бумажки в руках, положил на стол. Феленко усмехнулся.

Ружин вышел. Через какое-то время за окном послышался его голос: "Забирайтесь, ребята",- потом заработал двигатель, зашуршали шины по гравию, и все стихло. Феленко встал, аккуратно поправил постель, гладко, без морщинок, снял плащ, сел за стол, сделал глоток из стакана…

– Здесь?
– спросил Ружин, притормаживая.

– Здесь,- сказала Света.- Останавливайтесь, ну что же вы? Теперь чуть назад сдайте, вон к той кадке.

– К какой кадке?
– Ружин переключил скорость, повернулся назад.- Я ни черта не вижу.

Вокруг вязкая темнота, южная, хотя, если пообвыкнуть, приглядеться, можно угадать силуэты заборов, деревьев за ними, кубики домов Кое-где справа, слева в окошках свет, тусклый, в двух-трех домах, остальные безжизненны, слепы. Свет и в доме, который они искали. Он далеко, в сотне метров впереди, левее, там много света и не только в окнах, но и во дворе, яркие лампы отливают серебром и на деревьях в саду, и слышится музыка со двора, и плавная и мощная одновременно, знакомая - вальс.

– Только бы сигнал она услышала,- сказала Света.

– Какой сигнал?
– не понял Ружин.

Света приложила ко рту две сложенные горстками ладони и дунула в них. Вытек странный ноющий звук, отдаленно напоминающий сирену.

Ружин покрутил головой.

– Как в фильме про разведчиков,- сказал он.

– А мы и есть разведчики,- серьезно ответила девушка. Она выдохнула решительно и открыла дверь. Ружин глядел ей вслед, пока она не исчезла в темноте.

– Симпатичная девушка,- сказал он.

– Красивая,- не сразу отозвался Колесов.

– Послушай,- произнес Ружин, не поворачиваясь.- А ты почему тогда под пули бросился? Нас защищал? Совесть проснулась?

– Себя защищал,- хмыкнул Колесов.- Если бы он вас тогда подстрелил, и мне бы срок навесили. Наверное.

– Ну, по крайней мере, честно,- кивнул Ружин. Некоторое время сидели молча, а потом Ружин сказал: - Пойду пройдусь.

– Не надо, увидят,- возразил Колесов.

– Я осторожно,- сказал Ружин, щелкнув замком.

– Те два грузина, на квартире,- проговорил Колесов,- раздели меня донага, проворно, веселясь, и я веселился, хорошую дозу себе вкатил. Но когда один сзади пристроился и пыхтеть начал, вот тут кайф соскочил, не весь, но мне страшно стало, заледенел, закричал, вывернулся, одежду в охапку, и тут вы… Я с тех пор на порошок смотреть не могу. Лицо мерзнет.

Ружин ничего не ответил, кивнул, вылез из машины.

Он пошел вдоль заборов, грязь чмокала под ногами, дотронулся до досок, они холодные, осклизлые, расставив руки, балансируя, как на канате, двинулся по оставшейся полоске увядающей травы. Вальс приближался, щедрые звуки его вселяли спокойствие, радость, Ружин умиротворенно заулыбался. И вот совсем уже он близко, он шагнул к забору… На утрамбованной, круглой, просторной площадке, сбоку от дома, под светом двух белых ламп кружилась пара, умело, гибко, легко, он во фраке, стройный, с пышной шевелюрой, сосредоточенным длинным лицом, она в бальном платье, открытом (Ружин поежился), большеглазая, улыбчивая…