Чтение онлайн

Он перестал ограничиваться односложными ответами и, взглянув на Гвен, обнаружил, что она недурна собой.

«Ti voglio bene», — сказали глаза Гвен.

«Наконец-то! Женщина, которая понимает меня!» — сказали глаза Криса.

Ибо, полагаясь на свой довольно богатый опыт, Гвен перевела разговор на тему, которая, по ее наблюдениям, неизменно возбуждала в мужчине живейший интерес, — на него самого.

— Нет, — твердо заявил Крис в ответ на тактичный, почти боязливый вопрос. — Я не собираюсь возвращаться домой. Я теперь сам буду строить свою жизнь.

— Вы совершенно правы! — Гвен поспешила одобрить решение, которое как нельзя больше подходило ей. — Мужчине нужно предоставить идти своей дорогой, самостоятельно завязывать отношения с кем он хочет. Особенно вам. Я хотела бы вам помочь. По-моему, вы человек с будущим.

— Вы в самом деле так думаете? — спросил Крис, польщенный и скорее довольный, чем удивленный. — Передо мной встают такие непреодолимые трудности!

— Не сомневаюсь! Я уверена, что у вас достанет и способности и мужества идти своей дорогой! Но вы еще не рассказали мне, к чему вы, собственно, стремитесь. Не к археологии же, правда?

Крис нахмурился, пытаясь призвать к порядку мысли, обнаружившие склонность беззаботно порхать в винных парах.

— Я не могу выразить это ясно в немногих словах. Видите ли, я считаю, что необходимы большие коллективные усилия. Археология — это только один небольшой участок. Нам нужно не только усвоить огромный запас накопленных знаний, нам нужно идти дальше, учиться управлять этими знаниями и самими собой. Нам нужно найти ясные цели и методы жизни, нужно подвести под жизнь разумный фундамент, а для этого мы должны познать самих себя, так же как и окружающий мир…

— Понимаю, — ободрила его Гвен, хотя в действительности она понимала одно: что перед ней сидит симпатичный юноша, болтающий какой-то милый юношеский вздор.

— Жизнь должна быть служением великой идее, — продолжал Крис с серьезностью, которая показалась Гвен восхитительно забавной. — Что мы видим в мире? Огромные запасы силы, используемой не на то, что нужно; торжество насилия и невежества; наконец, угрозу вырождения. Мы должны сделать большой шаг вперед, или мы покатимся назад. Не исключена возможность, убийственная возможность, что замечательные дерзновения человеческой мысли погибнут в хаосе ужасной катастрофы.

— Ах, неужели вы серьезно так думаете? — спросила Гвен, чувствуя, что она должна что-то сказать. — Но разве условия жизни не улучшаются изо дня в день?

— Жизнь не статична, она динамична, — воскликнул Крис, игнорируя ее замечание. — И чем скорее меняются условия, тем быстрее мы должны к ним приспособляться. А это трудно. Но условия создаются самим человеком — взять хотя бы такой самоочевидный факт, как непрестанное совершенствование машин и смертоносных взрывчатых веществ. А ведь опасность, это ясно, не столько в них самих, сколько в том, как их используют. Нельзя ругать рояль за то, что не удается извлечь из него музыку Моцарта, если пианист умеет играть лишь собачий вальс. Нельзя ругать машины за то, что они ведут за собой хаос, если ими орудуют люди, сознание которых не вышло еще из патриархально-религиозной стадии.

— A-а, вы имеете в виду комплексы и все такое, — неопределенно сказала Гвен.

— Не совсем, — ответил Крис, несколько сбитый с толку. — Теория Бессознательного может нам во многом помочь, но она еще не разработана. Я имею в виду другое: современного Человека нельзя рассматривать изолированно от его прошлого, от его социальной среды. Необходимо установить происхождение его коллективных, так же как и индивидуальных ошибок, исследовать причины его плохой приспособляемости. Многое унаследовано от далекого прошлого.

— Боюсь, вы сочтете меня очень глупой, — в отчаянии сказала Гвен, жалея, что завела этот разговор, — но только, по-моему, я не совсем улавливаю вашу мысль.

— Мы в гораздо большей степени, чем нам это кажется, живем за счет традиций. Но на данном этапе большая часть этих традиций устарела, сделалась даже опасной. Мир кишит иррациональными верованиями и разрушительными предрассудками. Так вот, если бы удалось доказать, что эти верования и предрассудки — не врожденные, а являются пережитками мертвых религий и магических обрядов, это было бы первым шагом к их искоренению. Всякий вид человеческой энергии должен отвечать реальной или иллюзорной потребности, какому-нибудь нормальному или извращенному побуждению человека. Мы должны распутать этот клубок, отделить реальное от иллюзорного, норму от извращения.

Крис остановился, чтобы наполнить бокалы.

— Понимаю, — сказала Гвен, ничего не понимая. — Но это очень честолюбивые замыслы.

— Разве? А по-моему, всем должно быть ясно, что это именно то, что нужно делать. Как могут люди управлять своей судьбой, если они не понимают самих себя? Я говорю не о статичном совершенстве. Необходимы усилия, затрата энергии. И потребность в них будет существовать всегда. Но мы используем их не так, как нужно. Мы спорим, вместо того чтобы организовывать. Драться всегда легче, чем думать.

— Ах, нам необходима новая религия, не правда ли? — сказала Гвен, точно высказывая какую-то поразительную новую мысль.

— Наоборот, — горячо возразил Крис. — Нам необходимо отделаться от этой потребности в религии — потребности слабых. Всякая религия — преждевременный синтез, поскольку она пытается объяснить мир и место человека в нем. Религия вбирает в себя заблуждения устарелых мыслителей, все равно, поклоняется ли она солнцу или абстракции богословов, или отцу, матери и ребенку. Это ложный метод получать то, что хочешь, от гипотетических сил, именуемых «богами», умилостивляя их гнев. Религиозная этика основана на примитивном представлении о награде и возмездии — предпочтительно в ином мире, — а не на уважении к обществу, которое предполагает и уважение к личности.

— Как это интересно! — сказала Гвен, искусно подавляя зевок. — Вы знаете массу всяких вещей.

— Вы смеетесь надо мной?

— Вовсе нет! По-моему, вас нужно было бы освободить от всех материальных забот и… и чтобы у вас был преданный человек, который заботился бы о вас, пока вы над всем этим работаете.

Гвен почувствовала, что наконец-то ей удалось перевести разговор на нечто личное и разумное. Что он на это скажет?

— Для этого-то я и хотел получить стипендию, — согласился Крис. — Но только теперь я не уверен, что был прав. Человек должен быть активным в жизни. Я склонен думать, что желание получить стипендию — всего лишь одна из разновидностей извечного стремления вернуться в убежище утробы, так же как хождение в церковь или сон. Показательно, что университет называется альма-матер. Вечный культ чадолюбивой богини-Матери.