Чтение онлайн

– На Архангельскую отвези меня, – поймал вопросительный взгляд Вацлава в зеркале и криво ухмыльнулся, – что там по поводу Поднебесной? Нашли варианты?

– Я говорил со Смотрителем, но пока глухо, – полукровка в силу своего происхождения был единственным, кто когда-либо был по ту сторону, – у них волнения на границе, они встревожены, усилили охрану.

– Что-то происходит, – кивнул Альтаир.

Поднебесная была закрытой территорией, драконы и демоны не привечали чужаков, живя в своем изолированном мире, не контактируя с миром извне. И этот факт раздражал не только его, но и всех оборотней. Не очень-то приятно осознавать, что представители Огненной династии смотрят на них, считающих себя венцом природы и властителями мира, как на букашек, за которыми приятно наблюдать, когда они копошатся где-то там на земле, но нет смысла ставить их вровень с собой, ведь они никогда не покорят небо.

– Думаешь, слухи не врут, и ларец действительно пропал? – серьезным тоном спросил демон.

– Ты когда-нибудь видел, чтобы Огненные так паниковали? – тишина была ему ответом, – случилось что-то весьма неординарное, а единственное, чем драконы дорожат и что способно вывести их из спячки, это ларец. На следующей неделе едем на месторождение, по слухам клан Лютого активизировался, понаблюдаем. Стас, что там насчет той истории с его женой?

– Мутная тема, – покачал головой друг, – порасспрашивал у знакомых, там какая-то некрасивая история с ее появлением. Якобы двадцать шесть лет назад он нашел ее у побережья и запер у себя в подвале. Говорят, она родила ему двоих детей. Но опять же, информация пока непроверенная.

– И такое спустили с рук? – удивился Вацлав, покачав головой, – ну и нравы у вас.

– Что интересно, говорят, она была полукровкой, причем не простой, – заинтриговал Стас и продолжил, – вроде как драконы в ее роду водились, но это совсем уж сказки, конечно.

– Продолжай, нам нужны рычаги давления, – Альтаир твердо сжал губы и добавил, – мне нужен ларец любой ценой.

Все как по команде замолчали, и в салоне автомобиля установилась тишина.

Разговор отвлек мужчину от мучительных мыслей, но ненадолго. При въезде в город он еще контролировал себя, стараясь ровно и размеренно дышать, но с каждой минутой держать себя в узде становилось сложнее.

И вот он стоит напротив сонной, до конца не проснувшейся девушки, злится на ее прошлое, это злополучное видео, и все внутри него кричит, накажи ее, накажи ее. В нем клокочет ярость, зверь то скулит, то, ощерившись, скалит клыки, желая разорвать соперника.

Мужчина, недолго думая, достает из нагрудного кармана шариковую ручку и быстро нажимает на ее шею. У Наиры закатываются глаза, и она оседает, но ее бережно подхватывают и закидывают на плечо словно добычу, пинком закрывают дверь и спускаются по лестнице.

Сознание было помутненным, плохо отзывалось на внешние раздражители, звук доходил до ее ушей слабо, как сквозь вакуум, просыпаться не хотелось, но смутная тревога теплилась в глубине памяти, поэтому она насилу открыла глаза, напрягая лицевые мышцы. Перед глазами все плыло, комната была ей незнакома, и вдруг в ушах у нее будто что-то взорвалось – резко ворвались все посторонние звуки – и шум машин за окном, и шелест веток, и даже дыхание, чужое дыхание, щекотящее ее шею. Вихрем в память ворвались воспоминания – сон, бешеные стуки в дверь, злой мужчина, а дальше темнота. И вот она здесь, лежит на кровати, практически обнаженная, если не считать нижнего белья, рядом нависает альфа, и никого нет.

Стараясь не совершать резких движений, она плавно повернула голову набок и увидела расширенные зрачки на фоне голубых омутов. Ноздри его раздувались как перед случкой во время гона, так он втягивал ее аромат. Она покраснела, подсчитывая дни, и в ужасе замерла. Совсем забыла, что у нее вот-вот должна начаться овуляция. И судя по его состоянию, она уже началась.

По венам будто разлилась кислота, настолько сильно ее бросило в жар. Замерев как голубка перед соколом, она, казалось, и не дышала вовсе, пригвожденная к постели хищным взглядом. Щеки коснулось палящее дыхание, шершавые пальцы огладили оголенное плечо. Кожа стала чувствительной, отзываясь на его прикосновения мурашками и приятным покалыванием. Его губы касались ее все ниже, пальцы поддели крючок бюстгальтера, и как-то незаметно она лишилась защиты своей груди. Его аромат щекотал будоражащим обещанием наслаждения. В комнате звучала музыка двух сердец, бившихся в унисон, частые вдохи-выдохи, легкие стоны, трение слившихся в объятиях тел. Ей казалось, что нервы ее оголены до предела, настолько отзывчивым и чутким ее тело становилось в его крепких руках. Мысли путались, сознание плавилось, на миг ей стало больно от его агрессивного вторжения, настолько крупным он был, что она вскрикнула и пришла в себя. Начала сопротивляться, пытаясь сбросить его с себя и оттолкнуть подальше, но охнула, когда горошинки ее сосков коснулся горячий язык, окуная ее в мир чувственных удовольствий, неведомых доселе. Все, что было до, меркло, отрезая мир на «до» и «после». Его движения отзывались в ней мелодией струн, умело управляемой знающим свое дело музыкантом. На лбу мужчины образовалась испарина, лицо стало напряженным, на висках проступили вены, все кричало о его наслаждении. Глаза в глаза продолжался то быстрый, то медленный танец страсти, подводя их к желанному освобождению.

– Видишь, говорил же, что будет хор-р-рошо, – время от времени порыкивал, казалось, желая продлить минуты испытываемого удовольствия.

– Не-е-ет, – выдыхала, отказываясь признавать правду.

Застонав в унисон, они выдохнули и прикрыли на миг глаза.

Против воли у Наиры тяжелели веки. Тело ее властно прижали к мужскому боку так, что она практически пластом лежала на мужчине. Обнимая левой рукой, правую же расположили чуть ниже спины, словно клеймя и возвещая всем «собственность Альтаира Демидова».

Подумаю и разберусь с этим завтра, решила девушка, не сопротивляясь объятиям сна. Зверь, дождавшись мерного сопения, прикрыл глаза, уступая главенство человеку, и тоже уснул.

Утро встретило пробуждающуюся девушку прохладным ветерком с открытого окна, колышущим шторы и ее небрежно разбросанные волосы. Лёжа лицом к стеклу, смотрела, как слегка моросит дождь, снаружи пахло свежескошенной травой и озоном. Она с наслаждением потянулась и в недоумении замерла, что-то упругое и напряженное касалось ее ягодиц. Бессильно застонала, когда отрывки прошлой ночи возникли в ее голове. Поворачиваться было страшно, глядеть в глаза своему страху тяжелее самой худшей пытки.

На нее пристально, не отрываясь ни на секунду, смотрели бесстыжие глаза, в которых снова плескалось желание.

– Доброе утро, – хрипло произнес, плотоядно оглядывая все ее неприкрытые прелести.

Взвесив ладонью тяжесть груди, потер розовый сосок, медленно опустился ниже, притронулся к расщелине между ее сжатых бедер. Пытаясь ему помешать, схватила ладонь, пытаясь убрать с самого беззащитного места, но не смогла и на миллиметр сдвинуть его руку.

– Все еще стесняешься? – тихо рассмеялся, глядя на ее потуги.

Нажал на комочек, и она застонала, вызвав у него гудение в чреслах.

– Не надо, это неправильно, – не давала сознанию уплыть в пучину приятного помутнения, – мы не должны.

– Все правильно, – нежно потер пальцем вверх-вниз, оглаживая заветный вход, погрузился слегка внутрь и обратно, смело подразнивая ее, – разве не с твоих губ ночью срывались яркие стоны наслаждения, не я ли довел тебя до оргазма.

– Ничего подобного, о-о-о, – вопреки своим словам, она тазом подавала навстречу шаловливым дразнящим пальцам, имитируя движения более крепкой плоти.