Суженая
Шрифт:
Вернувшись в общежитие, поплакав немного, я решила, что сложившаяся ситуация с основами самообороны и конкретно с Муэном Тооном была для меня неприемлемой. На тех условиях, что сегодня были обозначены мараном, я поддерживать с ним личные отношения не собиралась. А значит… аттестация мне не грозит. Посему нет смысла ждать отчисления по итогам годового экзамена. Лучше с достоинством уйду сама, никому не показав, чего мне стоит это.
Не то чтобы я ждала от него любви, верности до гроба и прочей романтической ерунды. Понятно, что наша связь предполагала временный характер. Но уважения к себе я заслуживала. А получила весьма недвусмысленное указание на место, что отныне буду занимать при нем.
«У него же коса!» — язвила я сама над собой, намеренно ожесточаясь — так легче было воспринимать происходящее. И вспомнила любимую бабушкину присказку. — «А тут я со свиным рылом в калашный ряд…»
Выждав, когда Милена отправится к другу, я, проигнорировав три сообщения, пришедшие на связник (наверняка наш великий и непогрешимый воин недоволен моим опозданием!), взялась за сбор своего имущества. Завтра прошение об отчислении в ректорат подам и к вечеру буду вольна отправиться на все четыре.
С мягким перезвоном раскрылась дверь в нашу комнату. Застигнутая врасплох, я с удивлением оглянулась — неужели подруга со своим парнем рассорилась? Однако в дверном проеме стояла вовсе не Милена. Да, в жилые помещения кадетов, помимо собственно проживающих, свободно могли входить преподаватели. Правда, случалось это очень редко, по чрезвычайным обстоятельствам… И узреть Муэна Тоона я точно не ожидала!
Увы, в отличие от моей физиономии, явно отражавшей сейчас всю гамму испытываемых мною чувств от потрясения до испуга, лицо карангарца было скрыто шлемом. Как же удобно им… Я бы сейчас тоже не отказалась от такого «прикрытия». А пока же только и смогла, что с чувством настороженности плюхнуться попой на край своей кровати. Муэн молча, позволив створкам двери сомкнуться позади себя, прошел в нашу с Миленой комнату и присел на ее кровать. Мой взгляд замер на единственной видимой части его лица: губы марана были плотно сжаты, превратившись в узкую полоску.
— Нола, твой отказ явиться сегодня следует понимать, как нежелание следовать вчерашней сделке? — очень сдержанно и прямо уточнил мужчина.
А я оробела. Кто я такая, рядовая двадцатидвухлетняя землянка против него — уже состоявшегося марана карангарцев, преподавателя Академии. Поэтому только испуганно кивнула и перевела взгляд на стандартный вещевой бокс, куда как раз паковала одежду.
Судя по движению шлема, мужчина за моим взглядом проследил.
— Как это понимать? — жест в сторону бокса.
— Собираюсь, — тихо, уставившись на его грудь, обтянутую эластичной тканью их формы и уже такую знакомую мне на ощупь, подтвердила я очевидное. — Решила обучение прервать, завтра рапорт подам!
Определенно мое решение стало для него сюрпризом — губы карангарца на миг дрогнули, приоткрываясь от удивления.
— Почему? — выдержав задумчивую паузу, спросил Муэн.
— Так понятно же, что итоговую аттестацию мне за этот год не получить… — я отвела взгляд, уставившись на входную дверь.
Странное у меня с ним общение выходит. Как с незнакомцем, ни разу мною не виденным. И в то же время мои руки помнили его тело — каждый сантиметр. Я внезапно осознала это, даже вспомнила ощущение тепла его кожи. При свете дня и без этой формы я не узнаю его, но в темноте — распознаю на ощупь из сотни других… наверняка. От подобных мыслей стало только морально тяжелее.
— Я же четко дал понять тебе вчера две вещи, — в голосе мужчины мелькнуло раздраженное облегчение (впрочем, возможно, это побочный эффект используемого им голосового переводчика), — ты отныне принадлежишь… ты находишься под моей защитой, а значит, получишь аттестацию по основам самообороны!
Он меня уговаривает?!! Но, не видя его лица, быть уверенной в этом я не могла.
— Скажу вам честно — для меня неприемлемы те условия, на которых все это случится! — я тоже решила быть прямолинейной. Раз он пришел сам, значит, вопрос ему небезразличен. И вдруг это мой единственный шанс все изменить… к лучшему. Между нами. Поэтому буду говорить честно.
— Говори мне ты! — с толикой шипения, вновь сжав губы, напомнил маран.
— Трудно фамильярничать с тем, чьего лица ты не видишь, — невольно огрызнулась я.
Возвращения разговора в русло интимно-личного общения мне бы не хотелось — и так было морально трудно вести с ним диалог — давили смущение и неуверенность в себе.
Хотя он больше не пугал меня как раньше…
Какой-то конкретной реакции я не ожидала. Карангарцы всегда носили эти шлемы, без них их никто не видел… кажется. И когда мужчина, спустя пару секунд, уверенно поднял руку и, коснувшись необычным способом боковой части шлема, стянул его с головы, я изумленно распахнула глаза. И затаила дыхание от любопытства и изумления. Сейчас я увижу Муэна Тоон. Больше никто, только я…
Впившись взглядом в лицо мужчины, забыв обо всем, жадно всматривалась в каждую черточку. Определенно у карангарцев с нами тесные эволюционные связи. Муэн был очень похож на человеческого мужчину, хотя его инопланетное происхождение так же не вызывало сомнения: бледнокожий овал лица с немного тяжеловатым подбородком, изящный нос с непривычно короткими крыльями, ромбовидной формы глаза с алыми радужками и вертикальным зрачком. Глаза неописуемо эффектно смотрелись при его смоляной шевелюре. Однозначный красавец, Милена не ошиблась.
Но при всем этом эффектном внешнем виде мимика, выражение лица, сосредоточенный взгляд и поджатые губы однозначно говорили о сильном характере, о самодостаточности и вере в себя. Тряхнув головой, отбрасывая выбившиеся из косы прядки волос назад, мужчина заметил:
— У нас принято носить форму на публичных выходах! Это считается проявлением вежливости и уважения, подчеркивает собственный статус и дисциплинирует! И шлем лишь часть формы, дома мы обходимся без него. Я не намерен был скрываться…