Суженая
Шрифт:
Зато картина в зеркале стала неуловимо меняться. И в чем тут было дело, сразу не понять - то ли в освещении, то ли она слишком пристально вглядывалась, но ей стало казаться, что кожа у нее сделалась снежной белизны, а взгляд блеснул синевой. Она завороженно смотрела на себя и глаз не могла оторвать.
И вдруг смех.
– Нравится? Смотри на себя.
Что?..
Непонятное ощущение, как наркоз. Алена видела за своей спиной ту женщину, слышала ее голос, но губы у той не шевелились.
– Думаешь, Михаэль будет твой? Замуж за него собралась? Ты хоть знаешь, кто он?
И снова смех.
Почему Михаэль? Алена силилась обернуться и спросить, что за чушь та несет, но не могла даже шевельнуть пальцем. А женщина-консультант вдруг преобразилась. Вся как будто стала ярче, и глаза теперь горели нехорошим огнем. В зеркале было видно, как она медленно вытащила изо рта вторую булавку и вколола в платье у Алены за спиной.
Опять была мгновенная острая боль, но теперь она и вскрикнуть не могла.
Смотрела на свое отражение расширенными глазами и видела, как меняется ее лицо. Но главное - волосы! Ее обычные русые волосы, собранные в пучок на затылке, теперь густой и плотной ярко-рыжей массой рассыпались по плечам. Укрыли ее плащом до пояса. А платье... Оно стало темнее, оттенком в зелень. Изменились ткань и покрой.
– Видишь? Угадай теперь, кто ты?
– голос звучал у самого уха.
Что это за фокусы? Какая-то чертовщина! Впору было звонить 112, но, как назло, телефон был в сумке, а сумка далеко. А женщина смотрела на нее и говорила:
– Ну вот и все. Прощай.
И вколола третью булавку.
Как только это произошло, зеркало поплыло серебристым маревом, словно вода в озере. Вокруг все потемнело, как будто внезапно наступила ночь, и только туманным пятном впереди маячили неясные какие-то очертания, что-то происходило там, за зеркальной гранью. Алена силилась разглядеть, но не успела.
Ее с силой толкнули между лопаток прямо туда. Мир перевернулся, казалось, она летит с обрыва. Алена инстинктивно зажмурилась, чувствуя, как зеркало смыкается вокруг нее.
***
Только что ей казалось, что она летит в холодную воду.
Однако сейчас она открыла глаза - и ничего такого. Никакой воды, сухо было кругом. Полный порядок, но как будто что-то не так... Только некоторое время спустя, когда сознание вернулось окончательно, стало ясно, что ВСЕ не так. Она была не в примерочной свадебного салона, а в какой-то повозке! И, судя по тому, как ее нещадно трясло и подбрасывало на ухабах, эта повозка неслась во весь опор! А снаружи слышались странные хриплые выкрики, топот и свист бича.
В первый момент стало откровенно жутко.
Но ведь так не бывает, правда?
Она попыталась как-то оглядеться, потянулась было к окну, затянутому кожаной шторкой. Внезапно повозку тряхнуло и дернуло в сторону, ее отбросило на спину и основательно приложило головой. А повозка стала опасно крениться набок, еще немного - и перевернется!
Алена вцепилась одной рукой в обивку, другой в край сидения и уперлась ногами, уже приготовившись падать. Но в этот момент повозка опять резко дернулась и, покачиваясь на месте, встала. И тут же рывком распахнулась дверца. На подножку вскочил какой-то мужчина, уставился на нее:
– Вот вы где, прекрасная Альба!
– и неожиданно ощерился нехорошей ухмылкой.
– Надеялись сбежать? Не выйдет.
Она даже ответить ничего не успела, дверца уже захлопнулась. Снова снаружи слышались шум голосов, выкрики, топот и ржание. И опасный звон металла. Что там вообще происходит?!
«Вот я попала так попала, - думала Алена, зажав ладонью рот.
– Если, конечно, это не сон».
А повозка со скрипом развернулась и теперь уже покатила в другую сторону.
глава 2
Они уже не мчались, не разбирая дороги, эту колымагу не дергало из стороны в сторону. Но куда ее везут? Зачем? Единственная адекватная мысль, которая приходила в голову, - если это сон, то он как-то затянулся.
Некоторое время Алена так и сидела, прислушиваясь к звукам, доносившимся снаружи, и смотрела на свои ладони. Надо же, чего только не привидится. Вроде руки были ее, но пальцы как будто стали длиннее и тоньше, и кончики теперь изящно загибались кверху, а ногти...
Где маникюр, который она сделала сегодня утром?
Ногти были обломаны, на костяшках царапины. И почему у нее сейчас возникло чувство, что ей приходилось царапать штукатурку? Она поджала пальцы в кулак и еще некоторое время пыталась осмыслить происходящее. Потом попыталась отодвинуть в сторону кожаную шторку, которой было закрыто окно повозки, и выглянуть наружу.
И тут же спряталась обратно. Потому что прямо за окном повозки маячил вооруженный всадник. Ей видно было только бок, но Алена сразу узнала руку в перчатке, державшую поводья. Тот самый мужик, что ворвался к ней и назвал прекрасной Альбой.
Звучало красиво, а вот ситуация была не очень. И чем дальше, тем становилось тревожнее. А общий шум, доносившийся снаружи, немного изменился, и повозка двигалась ровнее. Как будто раньше они ехали по проселку, а теперь выехали на ровную дорогу. Колеса поскрипывали, топот копыт слышался громче.
А потом был поворот. И вот с этого момента Алене показалось, что дорога пошла на подъем. Еще поворот. Довольно крутой, ее ощутимо качнуло в сторону. И еще. Но вот, кажется, серпантин закончился. Ход повозки изменился и ускорился, отчетливо стало слышно острый цокот копыт по камню, потом они прогрохотали по деревянному настилу, снова камень. Скрип петель, как будто раскрывались гигантские створки ворот...