Чтение онлайн

— Правда, в основном в запасах у меня вино, — весело проинформировал художник, — Хотя вяленое мясо есть. Оно вполне съедобное. Я так думаю, — произнес Рион, подозрительно рассматривая кусок мяса.

— Его достаточно подержать над открытым огнем, — наконец-то осмелилась и произнесла вслух Мирабель, — Позвольте, я.

Девушка подошла к очагу и забрала из рук художника вяленое мясо. Она поставила бокал с вином рядом на каменный уступ очага, взяла в руки металлическую палочку и наколола кусок мяса. После этого полила вином из собственного бокала.

— Здесь есть хворост? — спросила она хозяина пещеры.

— Есть! — весело отозвался Рион, с интересом наблюдавший за всеми действиями девушки.

Художник отошел ко входной двери и из короба стал доставать плотно уложенный хворост. Со знанием дела он уложил в очаге заготовки будущего огня. Мирабель легко пыхнула огнем и хворост загорелся. Девушка протянула руку и магией чуть притушила пламя, только после этого поднесла к огню наколотое мясо. Вскоре по пещере поплыл запах копченостей, возбуждая аппетит и без того голодных драконов. Дым от огня уходил вверх, где была проделана дыра, чтобы гарь не заполняла пещеру. Хитрое устройство не позволяло непогоде ворваться в скромное жилище дракона, а вот тяга была всегда прекрасной.

— Да вы просто волшебница! — восхищено и весело сказал Рион.

От такой простой похвалы Мирабель зарделась, ей были приятны эти слова, хотя в них не было ничего особенного. Но ведь доброе слово всегда приятно, а тем более, когда тебе говорит его такой красивый дракон.

— Это может сделать каждый, — смущаясь, поправила, восхищавшегося художника.

— Нет! Категорически с вами не соглашусь! Такая красивая девушка, как вы, делает все по-особенному. Ходит, говорит, готовит мясо. Я просто восторгаюсь каждым вашим движением. И знаете что? — произнес напоследок восторженный дракон, — Начну писать ваш портрет прямо сейчас!

— Что вы! Не надо! — запротестовала, сбитая с толку, Мирабель.

— Именно сейчас! — воодушевленно воскликнул художник.

Рион не слушал возражений, он прошел к своему рабочему месту перед большим окном. Оно, конечно, не было таким огромным, как во дворце, но тоже давало достаточно света. Поэтому все мольберты и краски были расположены в непосредственной близости от окна.

Художник подошел к одному из мольбертов и прикрепил на основу чистый лист бумаги, из медной ступки выхватил порывистым движением перья для рисования и увлекся своим делом.

Сейчас Рион был настолько поглощен своим делом, что практически мир вокруг с его условностями и правилами просто не существовал. Художник делал зарисовки девушки, он изучал пропорции, легкость движений и самое главное красоту и плавность линий девичьего тела. Сейчас Мирабель для него была не столько желанной девушкой, а скорее модель, которую он хотел нарисовать, разбивая на кусочки, восхищаясь красотой и идеальностью фигуры, лица.

Перо легко скользило по бумаге, фиксируя красоту молодой герцогини. Здесь Мирабель в наклоне, здесь она обернулась. В этой зарисовке очень удачно получилось передать чуть вздернутую удивленно бровь и немного наивно-недоуменный взгляд. Взмах длинных, черных ресниц заворожил настолько Риона, что он сильно задумался, как передать это неповторимое, красивое движение.

Мирабель не знала, как себя вести. Она сначала замерла на несколько мгновений, но кроме возни у мольберта, Рион не произносил ни звука. Девушка обернулась удивленно, посмотрела на художника и увидела лишь занятого своей работой художника. В его взгляде была заинтересованность, но совсем другая, не такая, что так смущала ее еще совсем недавно. Сейчас мастер творил и смотрел на нее жадно, почти хищно. Художник старался своим взглядом считать с ее тела все подробности, чтобы перенести их на бумагу. Неловкость у Мирабель возникала от того, что она не знала, что делать ей. Рион не говорил ни слова, а только очень жадно ее осматривал.

В мужском взгляде читалось столько много чувств, что Мирабель невольно замирала, не зная, как реагировать. Все было в этом взгляде: от жаркого обожания до холодной оценки внешности модели, ее движений. И горячий, жаркий взгляд мужчины обжигал, пробирал до мурашек, заставляя сердце биться быстрее.

Неожиданно солнечный луч брызнул в глаза девушки. Она зажмурилась, а когда открыла глаза, то удивилась неожиданной темноте, окружавшей их. Мирабель удивленно захлопала ресницами, силясь понять причину такой перемены.

— Боги! Как вы жестоки! — раздраженно воскликнул Рион.

Его слова о жестокости богов подтвердил громкий раскат, пробежавшийся резонансом по каменной гряде. Находясь внутри, можно было почувствовать, как горы дрожат от грома, раскатившегося по долине.

— Что это? — испуганно спросила Мирабель.

— Гроза, — без особого энтузиазма ответил художник, а потом заинтересовано приподнял голову над мольбертом, — Вы ни когда не видели грозу в горах?

— Никогда! — восторженно и уже в предвкушении ответила герцогиня.

— Так идемте! — в тот же миг точным и выверенным движением бросил перо, которым писал, художник в медную ступку, — Сейчас самое начало!

Он быстро подошел к Мирабель, выхватил палочки с насаженным на них кусками мяса, ухватил за руку и повел к выходу. Магия послушно распахнула проем в скале, и молодые драконы, влекомые жаждой лицезреть стихию, устремились на выход.

Огромная долина, окруженная скальными хребтами, была погружена в сумрак. Молния вместе с громом ушла дальше, стращать и пугать все живое. А здесь, над почти ровной поверхностью, клубились и набирали силу серые тучи. Серая пелена дождя уже скрывала дальний от них край долины.

Рион повел пальцами, и над уступом сверкнула искристая магия, она уплотнилась и превратилась в навес, который в состоянии выдержать тропический проливной дождь. Еще одно движение пальцами и появились два стула с высокими спинками, перед ними вырисовался столик на одной ножке. Художник подошел к нему и положил горячее мясо.

— Люблю буйство стихии, — возбужденно проговорил Рион, — А вы?

Он повернулся к девушке и поймал азартный взгляд. Да, герцогиня тоже любила буйство природы.