Свадьба Тоотса
Шрифт:
– Что такое?
– Не знаю. Может быть, там устроили ярмарку. Иди, взгляни сам.
– Что за чертовщина! – восклицает жених и выскакивает из дому в одном пиджаке и без шапки.
Через две-три минуты оба молодых человека уже находятся на месте происшествия. Тоотс видит, что дело нешуточное, и без лишних слов кидается помогать прежде всего обитателям хутора Лепику. Лишь после того как «узлы» соседей – и те, что побольше, и те, что поменьше – уже на дровнях, Йоозеп Тоотс показывает рукой в сторону хутора Юлесоо и говорит лепикускому хозяину:
– Поезжай вперед, мне тут еще хватит работы.
Ближайший юлесооский сосед пожимает плечами, бормочет что-то себе в бороду, но все же не находит ничего лучшего, как потихоньку двинуться вперед.
Тем временем Яан Тыниссон успевает укротить своего мерина, и как только лепикуские дровни немного отъезжают, выдергивает его из канавы.
– Что это ты, Яан, в канаве искал? – спрашивает Тоотс.
– Видишь ли… – толстый школьный друг Тоотса сплевывает, – ну да чего зря говорить, теперь ты и сам здесь, старый мудрец.
– Ну и ладно, – машет жених рукой, – поезжай вперед! Мне тут еще хватит работы. Смотри, как белый и каурая запутались. Поезжай вперед!
– Куда это вперед? – спрашивает Тыниссон серьезно. – Арендатор и батрак с мельницы сказали, что…
– Поезжай, поезжай вперед! Не болтай!
Хуторянин из деревни Канткюла хочет еще не то спросить что-то, не то сказать, но хозяин Юлесоо его больше не слушает; Йоозеп Тоотс уже спешит к белому и каурой. Прежде всего, жених помогает вылезти из саней и выбраться на дорогу молодой женщине, вся она дрожит от страха и холода. И Тыниссон все же оказывается нужным: пусть-ка старый толстяк возьмет госпожу Имелик к себе в сани, поскорее доставит в Юлесоо и распорядится, чтобы ей дали побольше горячего кофе. Что за нужда женщине смотреть, как мужики воюют с лошадьми. Пусть едет вперед! То же самое говорится соседям из Лойгу, которые тем временем уже подъехали к месту происшествия.
Руки и уши энергично действующего жениха покраснели, словно вареные раки, но он и внимания на это не обращает.
– А ты, Сверчок, держись в сторонке, – говорит он спутнику Имелика, худенькому, бледному Юри Куслапу, – ты в своей длинной хламиде нам не помощник. Шагай к хутору, мы скоро тебя догоним.
Через две-три минуты каурая и впрямь без осложнений оказывается на дороге. Несколько хуже обстоит дело с белым жеребцом. Животное, как видно, устало месить ногами снег и уже без особого сопротивления позволило бы вывести себя на твердую дорогу, но тут вспыхнула перебранка между мужчинами.
– Куда ж вы жеребца тянете? – восклицает Тоотс. – Вы же не в Паунвере собираетесь ехать. Тащите вправо, Юлесоо в той стороне! Дайте мне вожжи!
– Так-то оно так, – ворчит арендатор, – да непонятно, на кой ляд нам туда, в Юлесоо, ехать.
– Вот это номер! Интересно, вы что, только затем и выехали из Паунвере, чтобы отсюда повернуть назад?! Поезжайте вперед, не тяните время, видите, у меня уши вот-вот напрочь отмерзнут!
– Ладно уж, – решает спор батрак с мельницы, – так и быть, заедем ненадолочко на хутор – ради рождества. Посидим немного, да и двинем восвояси.
Только теперь, когда на дороге все более или менее в порядке, Леста быстро направляется дальше, в сторону Паунвере. Шагах в двухстах впереди идет его школьный приятель Кийр, то и дело поглядывая через плечо назад и сердито бормоча себе что-то под нос.
– Будь оно как есть, – говорит арендатор жениху в тот момент, когда они въезжают во двор хутора Юлесоо, – но мне все же интересно узнать, почему и эта свадьба не состоится?
– Как это – не состоится? – переспрашивает жених с удивлением. – Отчего это она не состоится?!
– Силы небесные! – арендатор вопросительно смотрит в лицо мельничному батраку, – ведь сказал же этот…
– Кто сказал, что свадьбы не будет? – Тоотс встает в санях на ноги.
– Кийр, Кийр.
– Как? Кийр сказал, что не будет свадьбы? Кийр? Кийр? Аг-га, хорошо же! Будьте добры, сойдите быстренько с саней, а я на вашем жеребце еще прокачусь немного во славу рождества, у вас животина резвая. Так, так. Идите в дом, я через несколько минут вернусь.
И прежде чем паунвереские мужики успевают сообразить, в чем дело, жених чуть ли не выталкивает их из саней, хватает вожжи, быстро разворачивает сани и стремительно выезжает на проселок.
– Идите, идите в дом! – еще успевает крикнуть он изумленным гостям, стоящим посреди двора.
При всем этом Тоотс все еще в прежнем облачении, то есть без шапки, без рукавиц и без пальто. Его длинные, цвета спелой пшеницы волосы развеваются при быстрой езде, как лошадиная грива. Увидев бешено мчащегося жеребца, какой-то встречный ездок сворачивает свои сани на обочину дороги, испуганными глазами смотрит вслед Тоотсу и благодарит судьбу, что «оно хотя бы так вышло». Тоотс догоняет Лесту и, поравнявшись с ним, придерживает жеребца, но лишь настолько, чтобы молодой писатель успел кинуться вниз животом на торбу с сеном, что лежит в санях. Свистит кнут. Жеребец арендатора чувствует, что теперь он должен выложиться до конца, – мощные ноги великолепного животного напрягаются, и оно словно взмывает в воздух. Тяжелые комья снега летят в лица ездоков, так что робкий Леста и глаз раскрыть не смеет. Вдруг жених наклоняется к школьному другу и кричит ему в ухо:
– Теперь гляди, Пеэтер!
Кнут снова свистит, раздается глухой щелчок, и на обочине дороги кто-то вскрикивает «Ай! Ай!». Йоозеп Тоотс тут же сбавляет скорость и толкает своего друга в бок.
– Гляди же, гляди, Леста, – произносит жених с усмешкой, – погляди назад и скажи мне, что ты там видишь.
Позади, в нескольких десятках шагов от них, на обочине дороги, в снегу сидит Аадниель Кийр и трет свою правую руку, на лице его гримаса боли.
– Этот удар, по правде говоря, намечался по другому месту – произносит Тоотс как бы в объяснение, – но довольно и этого. Пусть не врет на каждом шагу!
Сани вновь набирают скорость и мчатся до самого большака. На стыке дорог хозяин Юлесоо разворачивает жеребца и говорит школьному другу:
– Так. Теперь скажи спасибо за славную езду и передай от меня привет своим родителям. Да смотри, не опоздай в церковь! Мне будет не так страшно, ежели рядом свои парни.
С этими словами жених, все с той же энергией и тем же путем мчится назад. Усмотрев в этом новую для себя опасность, рыжеголовый соскакивает с дороги и бежит по глубокому снегу прямиком через поле по направлению к своему дому.