Чтение онлайн

И серьезный претендент,

В их толпе был Серж Никитин,

Музыкальный рецензент.

Рядом с ним, еще робея,

Был Ордынцев, юный граф.

Их отметила Цирцея,

В жертвы новые избрав.

VIII

Был еще поклонник тайный

И действительный глупец,

Селадон необычайный,

Департаментский делец.

Но теперь в салоне дивы

Двое их: Никитин Серж

И Ордынцев молчаливый, --

Pur et simple, comme une vierge.

Серж был впрямь великолепен

В черепаховом пенсне.

Ах, сюжет такой сам Репин

Не увидит и во сне!

В кресле развалясь небрежно,

Куафёров идеал,

Бороду рукою нежной

Он эффектно расправлял.

IX

Право, стоит в этой позе

Набросать его портрет.

Он судил о Берлиозе,

Вагнерист был в цвете лет.

Между музыкой старинной

И ученьем новых школ --

Термин немцев -- мост ослиный,

"Eselsbrьcke" он провел.

Он не чужд речитатива,

Он немножко мелодист,

Симфонически красиво

Он писал, -- газетный Лист.

Пусть смотрел он и в Шопены,

Но лишь музыкою фраз

Он в печати, в мире сцены

Был влиятелен у нас.

X

Юный граф в другом был стиле

Тонкий, бледный силуэт.

Все черты лица хранили

Вырожденья явный след.

С правильным, красивым носом,

С черным очерком бровей,

Был он чуть не альбиносом, --

Этот маленький Арей.

Томик декадентских песен

Издал он недавно в свет.

Но совсем неинтересен

Был, как воин и поэт.

Он имел плохие средства.

Только титулом богат.

Но на днях мильон наследства

Юный ждал аристократ.

XI

В ожидании Цирцеи,

Совершавшей туалет,

Серж высказывал идеи,

И внимал ему поэт.

– - Граф! В любви я физиолог!

Серж сказал, - я фразы враг.

Верьте, опыт мой был долог...

– - Неужели это так?

Граф спросил.
– - Влюбленных грезы

В сердце, я не буду груб,

Расцветают, вроде розы,

После поцелуя губ.

– - Но любовь метафизична!..

– - И воздушна? Как взглянуть!

Если рассуждать практично,

То лишь в физике вся суть!

А Мадонна, Форнарина,

Беатриче?
– - Старый вздор!

По теории Дарвина

Страсть есть половой подбор.

Женщины мне не в новинку

И понятны, как врачу.

По духам ее блондинку

От брюнетки отличу.

Впрочем, если уж хотите,

Воздадим любви мы честь:

В страсти так же, как в сюите,

Мелодичность чувства есть!
– -

Серж с величьем Голиафа

Улыбнулся свысока.

Как соперника, он графа

Недолюбливал слегка.

XIII

Наконец веселым звоном

Огласился зал, и в дверь

Вышла в ткани дивной, тонкой

Дева, Гелиоса дщерь.

С Одиссеею согласно,

Ах, была облечена

Сей божественно прекрасной

Тканью тонкою она,

Тканью, что из рук выходит

Лишь богинь бессмертных, но --

Эти ткани производит

Суетный Париж давно.

И бессмертные богини,

Корифейки наших сцен,

Их заказывают ныне

Просто у madame Пакэн.

XIV

Подсознательно рифмуя

Valenciennes, Пакэн и трэн,

Как Цирцею опишу я?

Черт возьми, зову Камен!

Bcе сравненья были б плоски...

Был богини профиль строг,

А по греческой прическе

Кто б узнать ее не мог?

Чары... Как нам без ошибки

Указать, где чары те?

В позе, в голосе, в улыбке,

Или скрыты в декольте, --

Под божественной накидкой

Цвета сливок и зари,

Под жемчужной тонкой ниткой,

В кружевах и poudre de riz?

ХV

Стан богини стройно-гибкий

Был скульптуры идеал,

И, полуоткрыт улыбкой,

Рот был символично мал.

Вас, философы, спрошу я,

Что прелестней женских губ,

Созданных для поцелуя,

Если б даже был он груб,

Дерзко-крепок, слишком долог.

Даже не один, -- а тьма!

Каждый строгий феминолог

Ценит поцелуй весьма.

Бесконечное в моментом

Тут слилось, и познаем

Тайну мы экспериментом,

Строгим опыта путем.

XVI

– - Ах, друзья мои, простите!

Ждать заставила я вас!
– -