Сватать надо зимой!

– Опять? – Во взгляде директрисы смешались любопытство, сочувствие и насмешка. Такая смесь редко, но бывает.

– Опять!

– Не надоело?

– Никогда! – В голосе Ирины Николаевны тоже была смесь – азарта и упорства.

– Не забудь про зубных врачей! – напомнила директриса.

– Так мы номер займем часа на полтора, ну, максимум, на два!

– И чтобы постельное белье…

Ирина Николаевна не дала начальству договорить.

– Не дотронемся, не примнем. Все будет как в аптеке!

– У нас не аптека, у нас гостиница! – поправила директриса и тут же вспомнила, что она не только директор, но еще и женщина. – Потом расскажешь?

– А как же! – отозвалась Ирина Николаевна. – Погода сегодня ну прямо-таки специально для меня, мечта!

Директрису даже передернуло:

– Эта мерзопакость для тебя? Ветер насквозь продувает, а снег вообще не снег, а мокрая, липкая слизь. Твои не придут!

Ирина Николаевна даже руками всплеснула от возмущения:

– Сватать надо исключительно зимой! Это и дураку понятно!

– А мне непонятно! – нисколько не обидевшись, возразила директриса. – Хоть я и не дура.

Ирина Николаевна не поленилась провести разъяснительную работу:

– Весной у людей разнообразные надежды, летом – сплошной блуд, осенью – тоска, а холодной зимой тянет к теплу, семейному уюту с домашним трехразовым питанием и спутником не только в постели, но и в жизни!

Логические построения Ирины Николаевны, должно быть, произвели на директрису ошеломляющее впечатление, и она лишь выдохнула:

– О, ё-мое!

Известно, что устраивать чужие судьбы любят именно те, у кого собственная судьба никак не устроена. Но Ирина Николаевна была счастливым исключением. В свои пятьдесят два (это она говорила пятьдесят два, а на самом деле все пятьдесят четыре) недавно поменяла непригодного третьего мужа на призового четвертого – сорок лет, интеллигентный, инструктор по натаскиванию служебных собак. Ирина Николаевна работала в гостинице дежурной по этажу. И теперь она по-хозяйски отпирала дверь номера четырнадцатого.

Одни собирают почтовые марки, другие бегают по мужикам, третьи сходят с ума по футболу, четвертые пьют по-черному, Ирина Николаевна сватала. И вела своим достижениям строгий учет: сосватано семнадцать пар, ни черта не вышло двадцать четыре раза, разводов у ее питомцев – всего один. Мужчина оказался идиот: видите ли, жена храпит – подумаешь! И еще претензию предъявлял. Но Ирина Николаевна претензию не приняла:

– Денег я с вас не брала, нет! Вы молодухой попользовались? Да! А храп – это не недостаток, а явление природы!..

Тем временем на улице ветер вдруг переменился, со свистом понесся параллельно земле. Под напором ветра снег загустел, затвердел и принялся колотить всех и вся белой дробью. Однако Сергей шага не ускорил. Он точно знал, что крупные мужчины, когда убыстряют шаг, выглядят нелепо. А Сергей был крупен, массивен и… абсолютно лыс. Но головными уборами пренебрегал. Когда Сергей наконец появился в номере четырнадцатом, то, казалось, заполнил все пространство.

Ирина Николаевна захлопотала, засуетилась:

– Чего ж ты без шапки ходишь?

– Не нуждаюсь! – Сергей оглядел стол. – Сколько потратили? Я верну.

– Ты не об этом думай, – отмахнулась Ирина Николаевна. – Ты лучше думай о твоем светлом будущем. Чего ж ты ей цзеточков-то не купил?

– Вот еще!

– Почему к парикмахеру не сходил? – не унималась сваха.

– Вот еще! – повторил Сергей, присел, стул под ним покачнулся и застонал. – Что стричь-то?

– Чем меньше волос, тем лучше должен быть парикмахер. Причешись! Слева над ухом торчат два волоска!

– Угомонитесь, тетя Ирина! – попросил Сергей.

– Побрился, и на том спасибо, – продолжала сваха, – ну, одеться-то можно было по-праздничному, галстук завязать!

Сергей захохотал:

– Ну вы даете, галстук, что я вам, топ-модель? – Тут Сергей посерьезнел и делово придвинул к себе тарелку. – Пока светлое будущее еще не пришло, я подзакушу! И явился сюда исключительно потому, тетя Ирина, что вы втравили в эту историю мою маму!

Ирина Николаевна зашлась от возмущения:

– Да? Втравила? Мы обе желаем тебе только счастья и ничего кроме счастья. Этот номер забронирован для каких-то зубных врачей, я перед директрисой унижалась, упросила пустить нас на пару часов, слово дала полотенец не трогать, постель не мять…

– До этого не дойдет! – четко пообещал Сергей.

Светлое будущее, обернутое, закутанное шерстяным платком поверх легкого пальтеца, мчалось, неслось по скользкому тротуару, держа в руках пластиковый пакет, верх которого был закрыт еще одним пакетом. В гостиничном коридоре, у рабочего места Ирины Николаевны, началось высвобождение девичьего тела из-под платков, из-под пальто. Тоненькая, чтоб не сказать щуплая, девушка с пластиковым пакетом в руках робко постучалась в номер четырнадцатый.

Ирина Николаевна взволнованно прошептала:

– Слышишь – пришла! Ты в какой руке вилку держишь, позоришь меня, быстро переложи вилку в левую руку, нож в правую! – и запела, отворяя дверь: – Детка, входи!

Детка вошла, смотря куда-то вбок, загадочный пакет дрожал у нее в руке.

– Сережа, – таяла Ирина Николаевна, – это наша Леля! А это, Леля, наш Сережа! – И, просунув ногу под стол, толкнула его и прошептала: – Ну встань же!

Сергей поднялся, буркнул что-то, должно быть, свое имя, уселся и вновь принялся за еду.