Свечи
Шрифт:
– О формуле? – не понял Пётр Петрович. – Какой формуле?
– Которая нужна для расчёта вектора телепортации.
– Я не знаю никакой формулы, – испугался Пётр Петрович.
– А именно вам надо узнать про эту формулу в первую очередь, – сказал Юрий Иванович и просверлил взглядом философа.
– Мне? Не понял.
– А то, что все ваши рассказки про сны приведут вас либо на нары, либо в психиатрическую больницу.
– Да, но раз вы сами нашли этого Ричарда, то…
– …то, кроме разговора, у меня никаких фактов нет, – перебил философа следователь.
Пётр Петрович задумался и обречённо почесал затылок.
– Его концепция полностью противоречит марксистско-ленинской философии, – начал размышлять вслух преподаватель.
– Однако именно благодаря этой концепции вы находитесь сейчас под следствием.
– И всё равно, я не могу во всё это поверить.
– Поверите, когда на зоне окажетесь, только уже поздно будет.
– Я должен во всём хорошенько разобраться. – Философ с мольбой посмотрел на следователя.
– Разбирайтесь, только учтите, что от этого зависит вся дальнейшая ваша судьба.
В кабинет вошёл конвоир и увел подследственного. Юрий Иванович достал из сейфа протокол допроса Владимира и ещё раз перечитал его.
«Это не философ, – подумал Юрий Иванович, – его зоной не напугаешь».
Глава 8
Владимир ёрзал на стуле, как на иголках. Он вспомнил первую беседу со следователем, которую друзья приписали его воображению, и почему-то испугался.
«Нет, нет, не воображению, а сну, – вспомнил Володя. – Хотя, какая разница? Во сне может причудится всё, что угодно.»
Он начал вспоминать свои сны, но страх всё равно не проходил.
«Надо взять себя в руки, – пытался успокоить себя Володя. – Ну, что я трясусь? В милицию вызывают не только преступников, но и нормальных людей. Я никого не убивал, никого не ограбил, не изнасиловал…»
При последней мысли он с надеждой посмотрел на следователя.
«Ну конечно, меня вызвали сюда из-за этой странной истории с философом. Сначала вызвали Машу, затем Андрея, а потом Наташу. Теперь очередь до меня дошла. Это дело настолько странное, что, наверное, всех будут допрашивать».
– Вы меня насчёт этого изнасилования вызвали? – робко спросил Владимир, протягивая милиционеру повестку.
– Никакого изнасилования не было, – ответил тот. – Была только попытка.
– Ну да. Я, собственно, это и имел в виду.
– Нет, мы будем говорить на другую тему, – сказал следователь.
Эта фраза, словно палач, выбила табуретку из-под ног Владимира. Руки его снова задрожали, а по лбу покатились крупные капельки пота.
– Да что вы так перепугались? – удивился следователь. Он налил из графина в стакан воды и подал Владимиру.
Такое простое дело, как сделать глоток воды, оказалось не таким уж простым: рука так сильно дрожала, что не могла никак попасть стаканом в рот. Тогда же, когда злополучное стекло всё же добралось до рта, на его пути встала следующая преграда – зубы, они отбивали по стакану дробь, и вода попадала куда угодно, но только не в рот.
Следователь забрал у Владимира стакан и поставил его на стол.
– Не волнуйтесь вы так, – стал успокаивать его Юрий Иванович, – я хочу поговорить с вами о вашем сне.
Силы совсем оставили Владимира. Кровь отошла от его лица, он как-то обмяк и медленно стал сползать со стула.
На этот раз Юрий Иванович в чувство приводил своего собеседника не водой, а нашатырным спиртом.
– Вы какой сон имеете ввиду? – спросил Владимир, придя в чувство.
– А сколько их у вас было? – спросил следователь.
– Два.
– Так… тогда, давайте по порядку. Что вы видели в первом сне?
– В первом вы меня вызывали относительно дезертирства моего друга.
– Почему вы считаете, что это был сон?
– Потому что никакого дезертирства не было.
Следователь полез в сейф и достал протокол допроса Владимира.
– Это ваша подпись? – спросил он.
Владимир посмотрел на подпись и чуть было опять не потерял сознание.
– Выходит, что я этот протокол во сне подписал?
– Выходит, что это был не сон, – сказал Юрий Иванович.
– А что же это было?
– Я действительно вызывал вас.
– Тогда я ничего не понимаю, – затряс головой Владимир.
– Понимать мы с вами потом будем. С первым сном как будто всё в порядке, теперь расскажите мне про второй.
После того, как Владимир рассказал следователю свой второй сон, ситуация несколько изменилась: теперь следователь сидел в какой-то прострации и не мог поверить своим ушам. И, хотя Юрий Иванович ожидал услышать то, что услышал, разум отказывался понимать собеседника.
Закончив свой рассказ, Владимир выждал некоторое время и потянулся к флакончику с нашатырным спиртом, который Юрий Иванович оставил на своём столе.
– Не надо, – тихо сказал следователь, приходя в себя.
– Я чем-то напугал вас? – спросил Владимир.
– Вы здесь ни при чём.
Володя непонимающе посмотрел на Юрия Ивановича.
– Чисто логически, – начал объяснять своё поведение следователь, – я готов был услышать ваш рассказ именно таким, каким и услышал, но эмоционально я не был готов к этому.
– Не понял, – прошептал Владимир.
– То, что вы посчитали за первый сон, была действительность.
– Значит, Саня действительно был дезертиром?