Чтение онлайн

Мише было жаль несчастную скотину, жизнь которой не имела смысла: коровы не могли совершать выбор и, тем более, управлять своими жизнями. И весь кругозор несчастных животных ограничивался лишь коровником, который составлял их мир.

– Как хорошо, что мы, люди, полностью управляем своей судьбой, – бормотал он, нежно поглаживая влажный упругий нос и тёплую фиолетовую морду. – А благодаря образованию ещё знаем, как устроена жизнь…

Миша спохватился, что пауза слишком затянулась, и с новой силой приступил к уборке навоза. Папа всегда учил его, что время, отпущенное на работу, нужно использовать максимально эффективно и толково, не позволяя ни одной секунде пропасть зря. Поэтому мальчик честно выполнил всю порученную работу и освободился за пятнадцать минут до окончания смены.

Он чувствовал себя уставшим, но всё равно с удовольствием помог дояркам настроить два доильных аппарата (техник-настройщик уехал на фермы под Прагой и не успел бы к основной вечерней дойке), а под конец сделал укол больному телёнку, который не мог стоять на ногах.

Мальчик по-настоящему гордился своей стойкостью и полезностью. Как-никак он преодолел слабость тела и подтвердил тезис, что пионер всегда должен быть готов к труду и обороне.

Когда для школьников прозвучал сигнал окончания смены, Миша принял еле тёплый душ, растёрся старым маминым полотенцем и быстро оделся, трясясь от холода.

На выходе с фермы он столкнулся с мрачным недовольным Кириллом и снова почувствовал в себе неподобающие эмоции, которые пришлось гасить усилием воли, хотя очень хотелось дать по наглой роже. Помимо застарелой вражды Миша испытывал к Кириллу презрение, потому что тот был неисправимым троечником. Из таких непутёвых людей никогда не получалось ничего хорошего. Вот и из этого ученичка вырастет очередной чернорабочий, который не будет представлять никакой ценности для общества, и даже будет паразитировать на нём, пользуясь трудом честных людей.

Автобус подъехал к остановке почти сразу, так что дождевик намок совсем немного. Пригибаясь под ударами сильного ветра, швыряющего в лицо капли дождя, Миша заскочил в салон и вздохнул с облегчением. Привычно забившись в угол возле заднего окна, он извлёк из портфеля булочку и принялся жадно жевать – его обуревал жуткий голод. Когда от булки оставалась только треть, он случайно повернул голову и увидел худощавого мальчика, который глотал слюни, глядя на него.

Миша не стал задаваться вопросом, почему родители не снабдили ребёнка необходимой едой, а молча протянул ему оставшийся кусок и отвернулся к окну, довольный собственным благородством. Конечно же, он и сам был голодным. Но этот кусок булки всё равно не сделал бы его сытым, зато получилось помочь нуждающемуся человеку. К чему бы пришло их миролюбивое общество, если бы они не помогали друг другу…

Тем более, когда непримиримые враги по-прежнему продолжали досаждать им.

От автобусной остановки до дома Миша почти бежал. Усилившийся дождь подгонял его, заливая ботинки и умудряясь проникать даже под длинный дождевик. По пути Миша успел заметить небольшую толпу горожан, собравшихся на Площади Спасения. Люди что-то шумно и взволнованно обсуждали, ему очень хотелось присоединиться к ним и узнать подробности неурочного собрания. Но время поджимало, и Миша не стал останавливаться. Тревожно поглядывая на часы, он перепрыгивал через глубокие лужи и потоки воды и раздумывал над тем, как же ему набраться смелости и пригласить Нину.

В дверях подъезда он столкнулся с престарелой соседкой.

– Мальчик! – обрадовалась она, подслеповато щурясь и стуча палкой об каменный пол. – Какой сегодня день?

– Двадцать девятое февраля, – вежливо ответил Миша, опасливо косясь на трость, которой уже не раз незаслуженно получал раньше.

– А снег уже растаял? – громко спросила древняя старушка, глядя на него пустыми блеклыми глазами, от которых по спине мальчика побежали мурашки.

Она вся безостановочно тряслась и то и дело поправляла растрёпанные седые волосы. Из-под мятого зимнего пальто (слишком тёплого для этого времени года) выглядывали полы цветастого халата.

– У нас не бывает снега, – вежливо поправил он её, потихоньку протискиваясь боком к лестнице, но стараясь, чтобы это не походило на слишком неприличное бегство.

– Что ты такое несёшь?! – закричала она злобно, замахиваясь палкой. – Всегда в марте лежит снег! У нас на даче в Подмосковье он до апреля иной раз лежал! Ты меня обманываешь! Негодяй! Ты такой же, как они! Ты!..

– Извините, мне надо идти, – Миша отскочил от соседки и побежал вверх по ступенькам, внутренне содрогаясь от собственной невоспитанности.

Ведь она пожилой человек, и он должен был довести разговор до логичного завершения (вон она там что-то продолжала кричать ему вдогонку), но вместо этого трусливо сбежал. Откровенно говоря, каждый раз, оказавшись с ней рядом, он ощущал неприятный страх при виде того, что с людьми может сделать старость.

Вот и подумаешь иной раз о том, что академик Петренко был прав, когда предлагал ограничить предельный возраст граждан страны…

Он шумно ввалился в прихожую и чуть не столкнулся с мамой, которая быстрыми ловкими движениями мыла пол.

– Стоять! – приказала она, грозно сверкая глазами и тряся волнистой чёлкой. – Ни шагу больше! Разувайся и раздевайся на коврике! С тебя водопад льётся!

– Ну так дождь же, – проворчал он, аккуратно стаскивая с себя дождевик и вешая его в сушильный шкаф.

– На ферме был? – строго спросила мама, размашистыми движениями отмывая пол от жирной грязи, которую натащил кто-то, пришедший до Миши. Тряпка жадно чавкала и натужно переваривала частички земли, смешанные с песком.

– Разумеется, – Миша стянул насквозь мокрые ботинки и тоже поставил их в шкаф для просушки. – Сегодня коровы.

– Молодец. Через десять минут придёт отец и будем ужинать. Пока можешь помочь Маше с историческим проектом.

– Да, мама, – послушно ответил он, проскальзывая мимо неё и принюхиваясь к запахам с кухни. В животе у него тут же предательски заурчало от голода.

Младшая сестра обнаружилась в своей комнате. Она сидела за столом и сосредоточенно ковыряла в носу.

– Ты так доковыряешь дырку до самого глаза, – припугнул он её.

Маша поспешно вытащила палец, с сомнением оглядела результаты раскопок и аккуратно вытерла его об юбку.