Чтение онлайн

Долго не думая, Кригер прячет детей в бункер, велит им сидеть тихо, а жене, чтобы дети не знали, где она, знаками предлагает спрятаться в топчане. Он прикрыл её сеткой и подушками, закрыл квартиру на ключ и поспешно вышел на двор. Акция была в разгаре. То там, то здесь раздаются одинокие выстрелы, и одна за другой переполненные людьми грузовые машины, оставляя позади себя клубы синеватого перегара, мчатся к выездам из гетто.

Кригер, полусогнувшись, идёт наискосок через заросшую бурьяном площадь, к дому на Кресовой улице. Там живут его сёстры и старушка мать. Он озирается по сторонам, и тут нога его наталкивается на что-то мягкое. Труп человека. Как бежал он, загребая руками воздух, силясь скрыться от преследующих его гестаповцев, так и рухнул лицом в густой бурьян, простреленный навылет в спину.

Кригер приподнимает голову мёртвого и узнаёт знакомого. Это стекольщик Кива Баренбойм, весёлый, разбитной малый, который до войны жил на. Солнечной и стеклил водный бассейн в спорткомбинате, поблизости улицы Яблоновских. Но ведь он тоже получил сегодня удостоверение со штампом Ленарта, он был одним из тех счастливцев, кого выкликал с балкона Ландесберг! Вот и его аусвайс торчит из нагрудного кармана спецовки. Кригер берёт этот аусвайс и глядит в знакомое и уже навсегда потерянное для этого мира простое лицо мастерового, который убит фашистами. Зачем понадобилось им убивать его?

Ясность появляется, когда Кригер доходит до серого углового дома на Кресовой. Крайнее окно партерной квартиры Баренбойма разбито. Там уже никого нет. Два вафельных следа на улице, поросшей подорожником, подсказывают: «Здесь погружали на грузовик его жену и годовалого ребёнка. Он увидел и побежал за ними. Кто-то из полицаев послал ему пулю вдогонку».

Кригер проходит ещё несколько шагов, и сердце его замирает. Комната, в которой ютилась его мать с двумя сёстрами, тоже пуста. Окна выбиты. Их забирали силой, потому что на гвозде, вбитом в наружную дверь, Кригер заметил голубую гарусную нитку от свитера матери.

Из дома № 16 на Кресовой вышел крадучись поэт и магистр философии Эммануил Шлехтер — низенький смуглый человек в проволочных очках. Он подтвердил Крюгеру, что его близкие увезены на Пески.

Вечером, немного успокоившись после страшной вести, Кригер осторожно отделил вторую половину аусвайса убитого стекольщика с печатью Ленарта «W» (это означало: работает для армии) и соединил её с первой половиной удостоверения своей жены. Людей, имеющих на документах печать «W», не истребляли.

Эта уловка помогла жене Кригера уберечься от смерти в августовскую акцию 1942 года. Она продолжалась около двух недель. Из северных кварталов за это время было увезено на Пески и на фабрику смерти Белзец свыше 35 тысяч евреев.

На всех улицах, прилегающих к гетто, были расклеены приказы бригаденфюрера СС Фрица Кацмана о том, что район гетто закрыт для жителей нееврейской национальности. За самовольный вход в северные кварталы всем, не живущим там, кроме чинов полиции, угрожал расстрел. Вдобавок к приказам на всех воротах, ведущих в гетто, появилась эмблема смерти: череп и две перекрещённые кости.

Спустя четыре дня несколько эсэсовцев заметили на Жовтневой (Сикстусской) бегущего опрометью истощённого, оборванного еврейского паренька лет восемнадцати. Неизвестно, вырвался ли он в «арийскую дельницу» из района гетто, или просто всё это время прятался в каком-то из подвалов.

Измученный голодом, он забежал среди белого дня в магазин со зловещей надписью: «Нур фюр дейтше» — «Только для немцев» и схватил на прилавке булку.

Сжимая под мышкой свежий, хорошо пахнущий, ещё тёплый хлеб, юноша думал скрыться. За ним, разгоняя прохожих выстрелами, грохоча коваными сапогами, бросились эсэсовцы. Они настигли «злоумышленника» около гостиницы «Народной», повалили его на камни и принялись топтать ногами.

И тут свершилось невероятное. Окровавленный, синий от голода юноша вскочил. В грязной, высохшей его руке блеснуло лезвие ножа; он из последних сил вогнал этот нож по костяную рукоятку прямо под сердце высокому, дородному шарффюреру СС.

…Солнце ещё не спустилось за Куртумову гору, как в тот же вечер у квартиры председателя еврейской общины Генриха Ландесберга остановились три закрытые машины со стрелками «СС» на дверцах. Из них вышли спокойно, как ни в чём не бывало, начальник гестапо уголовный советник и оберштурмбанфюрер СС Курт Стависский, унтерштурмфюрер СС Альфред Отт, начальник отделения «1» гестапо гауптштурмфюрер СС Эрих Энгель, Отто Вурм и адъютант Кацмана Ленарт.

Никто в гетто не знал ещё о случае, на улице Костюшко под гостиницей «Народной». Голодный юноша, оборвавший существование шарффюрера СС, давно уже был зверски убит. Казалось, на этом инцидент должен был окончиться. Но гестапо придерживалось иного мнения.

Ленарт вывел Генриха Ландесберга на улицу и приказал ему созвать всех евреев по тревоге к помещению юденрата, где обычно выдавались удостоверения. Еврейская милиция разбежалась по кварталам выполнять приказ. Простоволосые, напуганные предчувствием недоброго, а вместе с тем всё ещё живущие надеждой на смягчение террора, жители гетто выстроились перед домом по улице Локетка.

Ленарт сказал:

— Сегодня от руки подлого жида погиб младший офицер отборных войск фюрера. Такое преступление не может остаться безнаказанным. В дальнейшем мы будем поступать с ещё большей строгостью.

После короткой речи Ленарта на глазах у всей застывшей в оцепенении толпы гестаповцы повесили под балконами юденрата десять еврейских милиционеров из «орднунгмилиц».

Одиннадцатым был казнён тут же, под балконом юденрата, его председатель — адвокат Генрих Ландесберг. Петлю ему на шею набросил Отто Вурм. Тянуть верёвку кверху гестаповцы силою оружия заставили двух человек: сына адвоката и его родного брата. За. тем был повешен и сын Ландесберга.

Двенадцать трупов провисели под балконами домов на улице Локетка несколько дней. Своим видом они, по замыслу фашистов, должны были внушать страх оставшимся в живых и уничтожать в их сознании всякую мысль о возможном неповиновении расе господ.