Свидание в Хэллоуин
Шрифт:
Если предположить, что Марина его шантажировала, то на какой предмет? Бояться Осокину нечего: он маленький человек – не политик, не общественный деятель, не чиновник. От жены материально не зависит, сценами ревности и разводом его не испугаешь.
Даже если у Тамары Степновой и Осокина нет алиби на момент убийства, это еще ни о чем не говорит. Тысячи людей проводят время в уединении: спят, читают, смотрят телевизор, ходят по магазинам, прогуливаются, – и некому этого подтвердить. Сей факт не делает их преступниками.
Скорее всего, убийца Марины не собирался лишать ее жизни, потому что схватил первое попавшееся под руку орудие – подсвечник. Чего же он добивался в таком случае? Зачем потом, уже мертвую, поволок ее в ванную, топить? При вскрытии тела воды в легких не обнаружили, как сообщил Борисову знакомый эксперт. Это придавало убийству необычный оттенок. Любой взрослый человек в состоянии удостовериться, что жертва мертва. Тащить труп в ванную не имеет смысла!
У Борисова разболелась голова. Он топчется на одном месте, поиски Астры зашли в тупик, убийство Марины становится все более запутанным. Ельцов требует ежедневных докладов, а что ему говорить?
Борисов припарковал свою «Хонду» у кафетерия, где готовили отличные блинчики с грибами. Обедая, он с тоской смотрел на серый городской пейзаж. Преддверие зимы не красит даже улицы, не говоря уже о людях. Борисов чувствовал холодное дыхание ноября и в своей душе тоже.
Не получилось. Сорвалось! Когда удача, казалось, сама шла в руки.
О, проклятие! Придется все отложить на отмеренный богами срок. Самхейн не открывает ворота дважды, таинственные створки, принадлежащие двум мирам, – и ни одному из них. Почти три века назад – магическое число! – Двойник перекочевал из «иного» мира сюда. С тех пор он здесь… Кто-то оставил его по «эту» сторону – забыл или укрыл от посягательств. Ходили слухи, что Брюс приложил руку к похищению Двойника. Теперь не имеет значения, правда это или хитрая ложь.
Все складывалось благоприятно, а Двойник снова ускользнул.
Запутаться в сетях этого мира так просто. Один неверный шаг, одна неправильная мысль, и все – обратно не выбраться. Здесь властвует Эрос, повсюду плетет он свою золотую паутину, повсюду раздаются его сладкозвучные голоса… и манят, как Цирцея, могущественная чародейка, заманила на свой заколдованный остров Одиссея и его спутников. Она превращала моряков в свиней, волков и медведей – такова плата за неосторожность.
Эрос кроется в женской красоте, в музыке и танцах, в опьянении вином, в дурмане ароматных курений… даже война питается Эросом. Кто, как не воин, закаленный в битвах, пробуждает у юных девушек трепетное обожание, а у зрелых женщин – неудержимую страсть? Разве гладиатор, проливающий на аренах амфитеатров кровь поверженных, не притягивает к себе сексуальные флюиды зрителей? Разве рыцарь, побеждающий на турнире, не получает награду из рук самой прелестной дамы? Разве бог войны не самый желанный любовник?
Ведь не зря Венеру изображают рядом с Марсом. А крошку Амура с его волшебным луком и стрелами называют плодом их любви…
Любовь питает бессмертную поэзию и высокое искусство. Кому, как не Эросу, обязан этот мир всеми гениальными творениями?
Щедрыми дарами усыпан его алтарь, раскиданы его сети – куда ни ступи, куда ни взгляни, о чем ни подумай. Оказаться в этом мире означает стать пленником Эроса. Его лицо нечеловечески прекрасно и страшно, ибо как вырваться из его тенет? Он соединяет в брачные пары богов и все живое, порождает земные желания, культ плотских наслаждений и утонченных любовных игр.
Роскошь и упоение – это его маска, ширма, за которой он смеется над легковерными бабочками, пьющими нектар из его смертоносных цветов. Неумолимый и жестокий, он опьяняет и убивает…
Глава 23
Москва
– Вот моя обитель. – Карелин гостеприимно распахнул перед Астрой двери своей квартиры. – Располагайся. Хочешь принять душ или ванну?
– Где я буду спать? – спросила она, осторожно опуская на пол сумку.
В прихожей висело большое полукруглое зеркало, в котором отражалась женщина в светлом парике и очках – другая, непохожая на прежнюю Астру не только внешне, но и внутренне. Ее прошлое словно сгорело вместе с домом баронессы. Новой Астре предстояло утверждать себя в новых обстоятельствах, искать свое место в новой реальности, которая едва приоткрылась перед нею… и оттуда сразу повеяло жутью.
– Ты занимай спальню, – радушно предложил хозяин, не замечая ее растерянности. – Я переберусь на диван в гостиную. Согласна?
– Я тебя не стесню?
– Придется потерпеть.
Они привели себя в порядок, наскоро пообедали тем, что было в холодильнике, – молча, обремененные каждый своими мыслями, и разошлись по комнатам.
Астра безуспешно пыталась уснуть, а Матвей решил просмотреть флэшку «из тайника». Содержание поразило его несуразностью и силой влияния, которое оказывали на зрителя подобранные, казалось, без всякого смысла отрывки.
Стряхнув с себя накатившее оцепенение, он запустил флэшку повторно, – ползущая по стволу дерева змея… сцена охоты на кабана… трапеза в средневековом замке… статуя русалки… венецианский карнавал… сожжение соломенного чучела… отрубленная голова на блюде… любовники в масках… фасад какой-то усадьбы… мраморная Афродита в венке из живых цветов… повешенный… туристы у фонтана… и музыка, от которой мурашки по коже!
Что бы это могло значить?
Он подошел к двери в спальню и тихонько постучал.
– Я не сплю! – ответила Астра. – Входи…
– Интересный фильм, – сказал Матвей. – Наводит на размышления. Что ты об этом думаешь?
Она вздохнула:
– Думанье тут должно уступить дорогу ассоциативному мышлению, подсознание само наведет мосты между символами. Все образы на пленке подчинены общей идее.
– Какой именно? Я не уловил.
– Тогда просто сядь, закрой глаза и жди.
– Чего ждать-то?