Чтение онлайн

Плюс, в торпеду можно самонаведение поставить. Хоть на звук, хоть на магнитное поле, хоть на кильватерный след. А о самонаводящихся снарядах даже слухи – и те появились только лет восемь назад. Рули к снаряду еще присобачить можно, но вот кому этими рулями рулить? Ускорение в момент выстрела начисто слизывает все радиодетали с платы, даже монолитная заливка компаундом не всегда помогает. Поэтому никаких радаров, компьютеров. Никаких мозгов у снаряда. Ружье стреляет, ветер пулю носит. Приходится количеством брать, ставить на корабль хотя бы девять орудий одного калибра, а лучше двенадцать. Дюжина снарядов придет в эллипс рассеивания, хоть один попадет – уже супостату конец.

Но девять или двенадцать орудий уже целых три или четыре башни, это уже два крейсера весом, не считая остального корабля. Ведь башням надо на чем-то плавать, я уж не говорю – плавать куда надо сквозь бури и штормы, а не одноразово вниз, как шведская "Ваза"…

Вот как и получается: чтобы положить в цель тонну-полторы взрывчатки, нужен линкор весом семьдесят килотонн. Примерно, как я. Ух, как сильны… Хм, да.

А торпеды не только на эсминцы, даже на катера ставятся. Просто и дешево. Казалось бы, раз ты Глубинный, то чего еще желать? Не показываясь из-под воды, вали торпедный суп залпом. С поверхности тебя не видно, акустикой слышно плохо, ибо стотыщ торпед все слои перемешают. Вот пускай противник эти миллионы торпед и ловит, как хочет.

Нет, это не наш метод. Здесь Глубинные почему-то не торпедами моря засеивают, не минами, что, казалось бы, логично. А выращивают пучок тентаклей, как у ежика иголок – и айда в shtykovaya.

Свидетель, ты там далеко? А ну, залепи мне чего-нибудь про святой нерушимый Канон, про здравый смысл там песен пропой.

Хоть что-нибудь скажи уже! А то чего-то мне не до смеха совсем…

– Чего-то мне не до смеха совсем…

Рицко теперь могла не двигать мышкой по карте: после аугментации она легко представляла любую ситуацию на голографическом экране. Так ведь что Пенсаколе, что Владилене- "Балалайке" даже и экрана не требовалось. Объединяй всех троих в общую сеть и обменивайся мыслями со скоростью, внезапно, мысли.

Только мысли несколько беспокойные.

Да чего там беспокойные – жуткие мысли, до логического завершения додумывать страшно.

– Получается, след… И вот это тоже она?

Аватары застыли лицами в стену, пугая любого наблюдателя – но никого из людей рядом не оказалось. Три корабля на синей воде: громадный авианосец "Акаги", на его фоне почти незаметная вишневая скорлупка яхты "Владилена". Наконец, жуткая черно-сиреневая многолапая раковина, живая гора демона-симбионта самой Ото-химэ.

Три аватары в плетеных креслицах перед надстройкой авианосца. Никаких световых эффектов, никаких экранов или еще каких признаков, да и не успевали бы сменяться картинки, да и нет картинок, чтобы визуализировать квантовую сеть. Наконец, это просто не нужно: и обмениваются мыслями не люди, и для затронутых математических понятий зрительных образов, опять же, нет.

– … Вот здесь она впервые появилась, теперь, после локализации, мы уже можем проследить, что наша поисковая группа дважды прошла почти над ней. И ничего не нашла… Радфорд не нашла… Представляете?

– Вот сейчас и мне не до смеха стало. Кстати, над ней или над ним?

– Безликий "узел" или "корабль" вот-вот превратится в какую-то новенькую… Тяжеленькую, судя по мощности. Как-то само собой превратилось из "он" в "она".

– Ну ладно, а вот эта полоса – трек прибытия?

– Получается, она проявлялась в реальности, словно бы челнок тормозил об атмосферу. С огненным следом. Там прокол, тут попаданец, тут смешение миров, тут лохмотья реальности треплет, как жесть на ветру. А мы-то сперва думали, что изменений почти нет.

– Ничего подобного, Риц. Вот именно мы сразу подумали, что тут все сложно.

– Да, но чтобы настолько… По теории, ровно столько энергии, ни больше, ни меньше, может выделиться лишь при единственной реакции – тахионной.

– Которая даже в теории полная дичь.

– Простите, но строить гипотезу на единственной цифре от единственного эффекта – это судить обо всех метеоритах по единственному кратеру, возникшему сто миллионов лет назад и успевшему оплыть.

– Устами младенца…

– Рицко-сама, я, в отличие от вас, натуральный туманник, а не аугмент! Уж кто тут младенец, не я точно.

– Кстати, не младенец, ты-то чего примчалась от Австралии сюда, почти к островам Бонин?

– Ну… – аватара Пенсаколы огладила семимесячное брюшко. – Из-за моего состояния постоянно хочется что-нибудь особенное сожрать…

– А Джеймс, олень, потакает? Придется ему объяснить, почем на Руси теща…

– Его родня то пирог пришлет, а то строганину… Вкусно же!

– Так ты за рецептом?

– Только не выписывай мне "какие-то таблетки", уже не смешно.

– Хорошо, – согласилась Акаги, – тогда уголь.

– Активированный?

– Каменный, – буркнула Владилена. – Полтора вагона два раза в день. Иначе же тебя хрен угомонишь.

– До еды или после? – ужасно деловитым голосом уточнила Пенсакола.

– Вместо!

– Фу, химия… Не фэн-шуй!

– В таком случае… Существует органическое средство, – Рицко полностью загрузила и мозг, и внешние вычислители, так что говорила с чуть заметной тягучестью.

– Слушаю внимательно.

– Дрова. Колоть. Внутритопочно. Чтобы температура не падала ниже плюс четырех.

– Температура в объеме чего?

– Что лечишь, в том и не падала…

И все трое радостно засмеялись.

Солнце яркое, небо синее, океан Тихий, а не как обычно, когда от Берингова пролива циклон за циклоном. Местные Глубинные, худо-бедно, угомонились. Ну, когда их повелительница беременна двойней, милитаризм как-то сам собой приостанавливается. Война войной, а жизнь по расписанию.