Свидетель
Шрифт:
Гости внимательно оглядели толпу, один из них, тот, что был постарше, не удержался, хмыкнул, и процессия двинулась вслед за Координатором…
В тот день Ратникову принесли короткую записку от Мороза, что с ними ищут контакт, и что Мазай, один из сталкеров с «Мужества», доставивший послание, все сам расскажет в подробностях.
Как оказалось, один из фантомов (на которых, к слову, в то время уже практически перестали обращать внимание), вдруг напал на Мазая, когда тот немножко отстал от своего напарника. Он не успел даже опомниться, как оказался спеленатым по рукам и ногам. Потом его перетащили в подвал какого-то разрушенного дома, где стащили противогаз. Несчастный уже приготовился к самому худшему, но вдруг фантом заговорил. И, для начала, просто извинился, объяснив, что такое похищение — самый действенный способ заставить себя выслушать. Фантом назвался Штаром. И попросил только одного — свести его со своим начальником. С самым главным. Он готов был идти один, естественно, без оружия. И у него есть что предложить подземным жителям. В первую очередь — продовольствие.
У Рата, когда до него дошел смысл полученной информации, от возбуждения зачесались руки. Невероятно, но фортуна вновь, в который уже раз, оказалась на его стороне! Еще вчера вот на этом самом столе лежал отчета Азарова, из которого следовало: ничего хорошего в ближайшем будущем Конфедерацию не ждет. На одних грибах далеко не уедешь… Народ сильно истощен и уже не верит во всесилие Рата. И вот теперь продовольствие, нужное, как воздух, продовольствие, само шло ему в руки! Конечно, неизвестно, что там конкретно могут предложить чужаки, но это реальное решение проблемы. Теперь, он уверен, точно будет по-другому, надо только все сделать четко и без ошибок… И не показать, как сильно на самом деле они нуждаются.
Ай да Мазай! Надо будет его премировать за такую находку…
Посмотрим, что это за птица такая важная, этот Штар. Давным-давно Феликсу приходилось иметь дело с одним Штаром, вернее, Аштаром. Аштаром Оганесовичем. Довольно-таки вредный тип был. Хотя почему «был»? Чем черт не шутит! Феликс довольно улыбнулся: ему еще никогда так не везло. Вот уж действительно: кому война, а кому — мать родна… Все козыри в руках. Алекс, Азаров, Черный… Теперь, вот Штар, если это тот Штар, конечно. А ведь за Оганесычем должок остался… У Ратникова засосало под ложечкой, верный знак — к удаче!
В тот момент он меньше всего думал о том, кто такие муринцы и откуда у них взялись излишки продовольствия.
Понимание того, что ему придется иметь дело не с человеком, ну или не совсем с человеком, пришло чуточку позднее. И Рат испугался…
— Можно?
— Заходите! — как можно спокойнее, стараясь не выдать внезапно накатившего волнения, произнес Рат.
Дверь распахнулась. Азаров посторонился, пропуская вперед парламентеров. Один из них снял с плеч рюкзак и тут же вышел за дверь. Координатор был явно недоволен, что ему поручили сопровождать гостей: демонстративно старался не соприкасаться с ними и даже не смотрел в их сторону. Ишь, цаца!..
— Ждем, ждем! — Феликс был сама учтивость. Он встал из-за стола, протянул руку для приветствия, но в последний момент одумался. Впрочем, выход из щекотливой ситуации нашелся сам собой — Рат «дружески» хлопнул по плечу Координатора:
— Ты нам, Дима, собери что-нибудь на стол. И водочки…
Правда, этот финт для незнакомца незамеченным не прошел. Он так же, как и прежде, стоял в дверном проеме, почти полностью занимая его собой, и внимательно разглядывал хозяина кабинета. Феликсу от этого взгляда стало как-то не по себе. Но он решил виду не подавать.
— Ну-с-с… — Рат кивнул в строну стула, — присаживайтесь…
Гость наконец-то прошел в комнату и сел. Ратников повернулся к нему спиной и сделал вид, что что-то ищет в шкафу. «Не будь тряпкой! Успокойся! Это обыкновенный человек!» — повторял он себе.
— А ты совсем не изменился, Феликс, — произнес гость знакомым, с хрипотцой, голосом.
— Извини, но того же о тебе я сказать не могу… Аштар Оганесович! — Рат возликовал: он не ошибся, это был тот самый Аштар, постаревший и поседевший, но все же он! А это значит — у него все получится!
Рат резко повернулся и наконец-то решился взглянуть в глаза гостю.
— А ты все хорошеешь, Оганесыч! Не знал, что и ты в Питер перебрался, — рассмеялся Феликс.
Когда объявили тревогу, до спасительной подземки успели добежать далеко не все. Кому-то повезло, и он погиб сразу, но были и такие, кто пережил тот, первый ужас…
Поняв, что путь в метро закрыт и на их крики о помощи никто не хочет отвечать, оставшиеся на поверхности невольно потянулись друг к другу, пытаясь совместно укрыться в подвалах, канализационных коллекторах. И готовились к худшему.
Смерть была повсюду. Болезни, вызванные радиацией, выкашивали переживших удар. Люди буквально сгорали за несколько дней.
Сначала трупы еще пытались хоронить. Родители — детей, дети — родителей. И никто не знал, кого смерть заберет первым.
Тогда еще было невдомек, что летопись нового мира начала писаться именно в эти страшные дни. Кто-то из брошенных умирать на поверхности, «переболев» в первые недели, вдруг понял, что смерть по какой-то причине обошла его стороной. И таких было не один, и не два… Много! Ослабленные болезнью, они, тем не менее, могли двигаться, дышать… Жить. Господь услышал их молитвы! Может быть…
Они выжили в том аду. И им ничего не оставалось, кроме как смириться с этим. Смириться с потерей самых близких, с тем, что каждый день приходится видеть город, который когда-то так любили, разрушенным, мертвым, жутким. Таким, что называть его прежним именем уже не поворачивается язык. Лучше просто Город. Тем более что выяснить, остался ли на планете еще хотя бы один город, возможности не было…
Но это было лишь началом. Свято место пусто не бывает… Этот Город менялся. Пережив агонию и воскреснув, он выпустил на волю свои кошмары: его постепенно стали заселять новые обитатели больного мира. И им было не по пути с Выжившими.
Понимая все это, люди устремились за город. Конечной остановкой для них стала деревня Мурино, новый форпост человечества.
Среди них были и военные, и ученые, и инженеры, так что обустроить свое поселение им не составило труда.
Муринцы жили в относительном достатке. Хватало и лекарств, и одежды, и еды, благо, всего этого было намного больше, чем оставшихся в живых представителей человеческого рода, а невосприимчивость к радиации позволила им особо не заморачиваться относительно «чистоты» того, что выращивали сами. Производство незараженной продукции было продиктовано скорее любопытством — а получится ли такое? — чем жизненной необходимостью. И получилось.