Чтение онлайн

– Лу мой хороший приятель,- сказал я, глядя на конверт,- и для него я готов на все, конечно, в пределах разумного. Иногда и за пределами - как вчера вечером. Но это не значит, что мы с Лу всегда играем в одни и те же игры.

Она положила сигарету в стеклянную пепельницу и 430

оставила ее там дымиться. Глаза у нес внезапно вспыхнули и сразу погасли.

– Лу мертв.- Голос у нее был безжизненный. Я потянулся карандашом к сигарете и примял тлеющий конец.

– Двое ребят Каналеса,- продолжала она,- прикончили его у меня в квартире - из маленького револьвера вроде моего. Когда я стала потом искать свой, он исчез. Я провела ночь возле трупа... так уж пришлось.

Сломалась она совершенно неожиданно. Глаза у нее закатились, голова упала и ударилась о стол. Конверт из рук она не выпустила.

Рывком открыв ящик стола, я достал бутылку и стакан, налил хорошую порцию, обошел вокруг и приподнял голову девушки. Край стакана я с силой прижал к ее губам. Она невольно глотнула, и в ее глазах появилась жизнь.

Я поставил стакан перед ней и сел на место. И тут я увидел, что конверт приоткрылся, в нем были деньги, пачки денег.

Она заговорила каким-то сонным голосом:

– Кассир отсчитал нам крупные купюры, но все равно получилась здоровая пачка. Здесь роено двадцать две тысячи. Несколько сотен я оставила себе. Лу беспокоился, все говорил, что Каналесу ничего не стоит нас догнать. Хоть вы бы и ехали сзади, все равно ничем не смогли бы помочь.

– Каналес проиграл эти деньги у всех на глазах. Для него это хорошая реклама, хоть и неприятная. Она продолжала, словно ничего не слышала.

– Проезжая через город, мы увидели такси с водителем, и тут Лу осенило. Он предложил парню сотню, чтобы тот дал нам свою машину доехать до Сан-Анджело, а "бьюик" попозже пригнал к отелю. Парень согласился, ыы отъехали на другую улицу и обменялись машинами. Было неудобно, что мы вас бросаем, но Лу сказал: ничего, вы поймете. Лу к себе в гостиницу не поехал. Мы пересели в другое такси и поехали ко мне. Я живу в доме "Хобарт Армз" на улице Саут-Минтер. Дежурного там в подъезде нет. Мы поднялись ко мне, зажгли свет, и тут из-за перегородки между гостиной и столовой вышли двое парней в масках. Один был маленький, худой, а второй - здоровый, подбородок у него торчал из-под маски, как поднос. Этот здоровый выстрелил всего раз. Лу упал на пол и больше не двигался.

Лицо у нее было напряженное, лишенное всякого выражения, белое как штукатурка.

– Может, мне лучше еще выпить? Я налил, мы выпили. Она продолжала:

– Они нас обыскали, но денег при нас не было. По пути мы оставили конверт на почте. Они прочесали всю квартиру, хотя и понимали, что мы никак не могли успеть припрятать деньги. Большой сбил меня с ног кулаком, а когда я пришла в себя, их уже не было, только Лу лежал мертвый.

Она показала отметину у себя на подбородке, по правде говоря, не очень заметную. Я заговорил:

– Выходит, они вас обогнали. Будь они поумнее, перехватили бы вас по дороге. И откуда они знали, куда вы поедете?

– Я уже думала об этом ночью,- сказала мисс Гленн.- Каналес знает, где я живу. Однажды провожал меня домой и напрашивался в гости.

– Ну да,- сказал я,- но почему они поехали к вам и как попали в квартиру?

– Это нетрудно. Под окнами широкий карниз, по нему можно пролезть к пожарной лестнице. Наверное, другие ребята дежурили возле гостиницы Лу. Это мы предвидели, но не учли, что они знают и про мою квартиру.

– Рассказывайте дальше.

– Адрес на конверте мы оставили мой,- продолжала мисс Гленн.- Лу был мировой парень, но женщине приходится думать о себе. Пришлось провести ночь возле мертвого Лу - я ждала, когда придет почта. Потом поехала сюда.

Я встал и выглянул в окно. В окне напротив толстая девица барабанила по клавишам пишущей машинки, треск которой доносился сюда. Я снова сел и стал изучать свой большой палец.

– Револьвер они бросили?
– спросил я.

– Не знаю. Может быть, он остался там. Я не стала смотреть.

– Слишком уж легко вы отделались. Может, это был вовсе не Каналес. Лу с вами часто откровенничал?

Она молча покачала головой. Теперь глаза у нее стали серо-голубыми и задумчивыми, отсутствующее выражение исчезло.

– Ладно, и что, по-вашему, я должен предпринять? Она слегка прищурилась, потом медленно подвинула толстый конверт через стол.

– Я не маленькая и понимаю, что попала в переделку. Но сдаваться не хочу. Половина этих денег моя, и я хочу аккуратно смыться вместе с ними. Ровно с половиной. Если бы я ночью позвонила в полицию, может, и нашелся бы способ выпутаться... Если будете играть на моей стороне, половина денег ваша - Лу был бы не против, чтобы его доля досталась вам.

– Для частного сыщика это большие деньги, мисс Гленн,- я устало улыбнулся.- Зря, конечно, вы не позвонили в полицию. Можно было придумать, что сказать... Съезжу-ка я, пожалуй, к вам и погляжу.

Она быстро подалась вперед и спросила:

– А деньги можно вам оставить? Не побоитесь?

– Конечно, можно. Сейчас сбегаю вниз, положу их в сейф. Один из ключей будет у вас, а о дележке поговорим после. Хорошо бы, чтобы Каналес узнал, что ему надо со мной повидаться, а вам лучше пересидеть в одной маленькой гостинице, где у меня есть друг, пока я не разнюхаю, как и что.

Она кивнула. Я надел шляпу и спрятал конверт за брючный ремень. Сказав ей на всякий случай, что в верхнем левом ящике стола лежит револьвер, я ушел.

Вернувшись, я застал ее в той же позе. Но, оказывается, она уже позвонила в заведение Каналеса и попросила передать ему что нужно.

Довольно извилистой дорогой мы отправились в гостиницу "Лотарингия", что на углу Брэнт-стрит и авеню Эс. Насколько я мог судить, за нами не следили.

Джиму Долану, дневному дежурному "Лотарингии", я пожал руку, припрятав в ладони сложенную двадцатку. Он сунул руку в карман и заверил, что с удовольствием последит, чтобы мисс Томпсон никто не беспокоил. Я ушел.

Дневные газеты о Лу Харджере из "Хобарт Армз" ничего же сообщали.

6

"Хобарт Армз" оказался обычным многоквартирным домом в квартале, застроенном такими же шестиэтажными Домами с темно-желтыми фасадами. Обе стороны улицы были сплошь заставлены припаркованными машинами. Я медленно ехал мимо них и осматривался. Не было заметно ни малейших признаков какого-либо серьезного происшествия. Было тихо и солнечно.

Я свернул в проулок. По обе стороны тянулся высокий дощатый забор, за которым располагались ветхие гаражи. Я остановился у одного из них с надписью "сдается" и между двух мусорных баков прошел в бетонированный двор "Хобарт Армз". Какой-то человек укладывал в багажник машины клюшки для гольфа. В вестибюле филиппинец таскал по ковру пылесос, а смуглая еврейка у коммутатора что-то деловито записывала.