Чтение онлайн

Я ничего не сказал. Ведь, чтобы я не сказал, все было бы не то. За исключением того, что я действительно трахал ее в задницу.

Но это и так было понятно.

Дай мне взглянуть,сказала она.

Я рывком поднялся с нее и успел выпрямить руки.

Завис над ней, как американский «морской котик» – над плацем, где бедолаги из казарм делают 179—е отжимание за утро.

Она, оттопырив нижнюю губу, с растрёпанными волосами – сейчас она была похожа на выпускницу филфака, которая устроилась в картотеку института, да и просидела там лет 30, – приподнялась на локтях и глянула вниз.

Боже мой,сказала она.

Я слышала, это делают сзади,сказала она.

Ну, в первый раз,сказала она.

Нежные ароматы, ароматические масла,сказала она.

Массаж, и, прости уж за подробности, очистительная клизма с ромашкой,сказала она.

С фиалкой,сказал я, и она прыснула, отчего я снова чуть не кончил.

Пришлось приложить палец ей к губам. Она поняла правильно и замерла, внимательно разглядывая.

Что там еще,сказала она.

Осторожные, ласковые проникновения,сказала она.

Да, мне тоже случалось поискать «анальный секс» в интернете,сказал я.

Не останавливайся,сказала она.

Блядь, как же Хорошо,сказала она.

Да,сказал просто я.

Я никогда раньше,сказала она и, конечно, она врала.

Просто поразительно,сказал я.

Особенно с учетом того, где мы это делаем,сказал я.

А вытащить сильнее можешь,сказала она.

Не рассчитывай соскочить,сказал я.

Ну что вы, я только присела,сказала она.

Мы фыркнули. Я видел, как она улыбается и понял, что мы делаем это синхронно.

Чертов садист,сказала она.

Я Ненавижу боль,сказал я.

Поэтому ты садюга,сказала она.

Я сразу поняла,сказала она.

Оставалось проверить,сказала она.

И как все садисты, ты терпеть не можешь боли,сказала она.

Ну, почему,сказал я.

Душевную – запросто,сказал я.

Почему,сказала она.

Потому что ее нельзя потрогать,сказал я.

И, значит, ее не существует,сказал я.

Никакого говна, которое нельзя потрогать, просто нет,сказал я.

Ясно,сказала она.

А теперь потрогай-ка мой…сказал я.

Она протянула руку вниз и посмотрела на меня с уважением.

Сама,сказал я.

Вот нахал,сказала она.

Я откинулся назад, сел себе на пятки и, глядя ей в глаза, стал ждать. Лида, хоть и кривилась иногда, стала насаживаться. Спустя несколько минут она уже чуть ли не на мостик встала, и река, стекавшая с горы над хижиной, забурлила, закипела, как от дождя, и понесла в нее грязь, понесла в нее камни, понесла в нее жирные хлопья мертвых и полуистлевших рыб, и в ней образовалась воронка, такая же глубокая, раскрытая, разинутая, как ее задница.

Берись за ягодицы и тяни в стороны,скомандовал я.

Мы что в порнофильме,сказала она.

Но сделала.

Я вынул в последний момент, и оросил раскрытый мясной цветок.

Когда полетели первые капли, Лида задергалась и кончила.

И стонала все время, когда я кончал, тоже с криком, потому что голова у меня гудела.

А в груди было словно сотня демонов, которые покидали меня с криком. Прямо в ее задницу. Если бы там была матка, она бы залетела. Думаю, она в любом случае залетела, пусть это и было нечто иное, что принято считать беременностью.

Она залетела мной.

И мы стали встречаться.

***

Я любил лечь на нее сверху, опереться руками в спинку дивана и, глядя на нас в зеркало – черное на белом, кофе с молоком, сатир и пойманная пастушка – тихонько поддавать, чувствуя, как она лижет и покусывает мою грудь. Должно быть, она слизывала с меня пену. Пену дней, пену моря, пену мороженного, растаявшего на чересчур горячей поверхности кофе.

Она кусала слабо, она блуждала по моей груди своим ртом, как если бы он жил отдельно.

Я ходил в зал, она говорила, что ей нравится чувствовать мои грудные мышцы, и, – в отличие от всегда поджарой, всегда язвительной Алисы, – поощряла меня. Я чувствовал признательность, как ребенок, которого впервые похвалили. Еще я чувствовал мокрый язык, чуть кривые зубы. Она вообще была не идеальна. Но меня это не останавливало. Как-то раз я сказал ей, что люблю ее, – всю, с ее чуть кривыми зубами, чуть оттопыренными ушами, чуть толстоватыми ляжками и непомерно крупными стопами. Она лишь посмеялась, болтая ими – стопами – в воздухе, за моей спиной. Я мог наблюдать это в зеркало. Квартиры были разными, а вот зеркала всякий раз были большими, и мы находили их в самых разных местах. Но неизменно так, чтобы к них отражалась кровать.