Чтение онлайн

— Хейс, — спокойно произносит Хадсон. — Это Хейван. Она твоя...

— Дочь. — Хейван приподнимает подбородок на пару сантиметров и скрещивает руки на груди, ее взгляд становится еще более пристальным.

Я фыркаю.

Сильно.

Что переходит в смех.

Никто больше не смеется вместе со мной.

— Дочь. Ну, конечно. — Я немного успокаиваюсь, но все еще ухмыляюсь, потому что, типа, какого хрена?! — Я в замешательстве. Ты позвал меня сюда, чтобы встретиться с какой-то цыпочкой, которая думает...

— Я твоя дочь, придурок! — Господи, ее взгляд может прожечь дыру в бетонной стене, когда та смотрит на меня.

— Послушай, Хейван, да? — Я делаю шаг ближе, но не слишком близко, чтобы на моей коже не осталось кровавых следов от когтей.

— Хейс, — бормочет Хадсон. — Не надо.

— Не знаю, какая сумасшедшая женщина рассказала тебе эту историю, но уверяю тебя, она солгала.

Хейван снова скрещивает руки на груди и наклоняет голову, словно желая послушать, что я скажу дальше.

— Это не первый раз, когда кто-то лжет об отцовстве, чтобы получить от меня деньги...

— Придурок, — шепчет Лилиан.

Я игнорирую ее, потому что у меня сейчас есть дела поважнее, например, разбить сердце этому ребенку.

— Деньги? — Хейван давится смехом. — Думаешь, я этого хочу?

Я пожимаю плечами, потому что, ну, да.

— Моей маме от тебя ничего не нужно. — Она поднимает бровь, выражение лица такое умное и, опять же, чертовски знакомое. — Она сказала мне, что мой отец умер от сифилиса.

Лилиан смеется, а потом краснеет, пытаясь остановиться, а Хадсон просто качает головой. Но — постойте — он улыбается?

— Ну, вот. Видишь, я не твой отец. Я все еще жив и благословенно свободен от венерических заболеваний. — Смотрю на Хадсона. — Очень смешно, придурок. Не могу поверить, что ты позвал меня сюда для этого. — Хотя, должен сказать, неплохо сыграно. — Ты знаешь, что говорят о расплате. — Я игриво толкаю его в плечо.

— Ванесса. Осборн. — Хейван внимательно следит за тем, как это имя достигает моих ушей.

И вот так весь мой мир рушится вокруг меня.

Она ухмыляется.

— Теперь ты не так уверен, да, папочка?

В голове становится легко, и перед глазами все плывет. Я отступаю назад, пока не нахожу что-то, на что можно опереться, а затем наваливаюсь на это.

— Откуда ты знаешь это имя? — Господи, почему я шепчу?

— Думаю, ты знаешь.

Она права. Я знаю.

Видения возвращаются в полной мере и в цвете. Блестящие темные волосы, пухлые розовые губы и хмурый взгляд, который, клянусь, был с клыками. Единственная женщина, которая когда-либо противостояла мне и победила. Она была крошечной, умной и чертовски красивой. И я любил ее. Я, блядь, чертовски любил ее...

О, боже, меня сейчас стошнит.

Я хватаюсь за живот и борюсь с волной тошноты.

Девушка — моя... я не могу заставить себя сказать это, даже мысленно — подходит к кухонному острову, который удерживает меня от падения в кучу на полу. Опирается локтем на гранит и подпирает рукой подбородок.

— Болезненные воспоминания, да? — Она насмешливо хмурится.

У нее карие глаза, как у меня, но по форме напоминают глаза Ванессы, чьи веки я целовал, пока она спала. Отворачиваюсь от девушки, надеясь избавиться от воспоминаний, но безуспешно. Они мелькают в моем сознании с идеальной четкостью. Наши обнаженные тела переплетенные в моей постели. Мы так отчаянно нуждались друг в друге, что проводили больше ночей, занимаясь любовью, чем сном.

Моя Ванесса.

— Скажи мне, папочка, как быстро ты забыл обо мне? Спустя дни? Недели?

Каждое слово — как удар в грудь.

— Хм, может быть, вопрос попроще... Ты забыл обо мне до или после того, как заплатил моей матери, чтобы она меня убила! — Она отталкивается от острова.

Я отшатываюсь от ее слов.

Этот ребенок чертовски жесток. Каждый слог наносит сокрушительный удар.

Она как...

Твою мать...

Я заставляю себя посмотреть ей в глаза.

Она такая же, как я.

ГЛАВА 2

Ванесса

— Мы почти приехали? Не быстрее ли пройтись пешком? — Я задаю все больше вопросов таксисту, который в данный момент застрял в пробке на пути в Манхэттен.

Когда самолет приземлился в «Ла-Гуардия», мое беспокойство перешло от ровного гула к мучительной боли. Меня бы вырвало, если бы желудок не был пуст. С тех пор как мне позвонили, я не могла впихнуть в себя ничего, кроме глотка воды.

С заднего сиденья такси наблюдаю, как мы приближаемся к небоскребам Манхэттена, которые уходят в небеса, и снова чувствую себя шестнадцатилетней. Это напоминает мне о том, как я жила с родителями в особняке в Челси, посещала самую престижную подготовительную школу и имела четкий план на будущее.

Это было целую жизнь назад.

Но почему-то, оказавшись здесь снова, я чувствую себя так, будто это было только вчера.

Спустя пятнадцать минут и миллион вопросов таксисту мы наконец подъезжаем к многоэтажному кондоминиуму. Я проверяю адрес, который Хадсон прислал мне в смс.

— Это оно.

— Да, я знаю, — говорит таксист с сильным акцентом жителя Джерси. — Именно поэтому я здесь и остановился.

— Точно. — Выпрыгиваю из машины, хватая свою небольшую ручную кладь. Я взяла минимум вещей, только на одну ночь. Достаточно, чтобы вывезти Хейван из Нью-Йорка и вернуться в Маниту-Спрингс, где ей самое место.

Бросаю водителю немного наличных, сильно переплачивая. Но я слишком эмоциональна, чтобы сосредоточиться на чем-то достаточно долго, чтобы считать.