Чтение онлайн

Под меховым покрытием в медведе обнаружилось множество кубиков эластичной губки, и ничего больше.

Удар обухом по головам не произвёл бы такого впечатления, как вышеприведённое открытие. Мы самым внимательнейшим образом рассмотрели через мою филателистскую лупу каждый кубик, нюхали их, лизали и даже пытались пожевать, подвергая риску собственное здоровье, если бы в кубиках оказался наркотик. Нет, не оказался, самая обычная губка без каких-либо посторонних примесей.

Вся операция заняла у нас около часа. Закончив её, мы переглянулись. Естественно, первой вопрос задала я:

— Ну и что бы это значило?

— Сплошное надувательство, — подумав, ответил сержант. — И какая-то грандиозная махинация.

А на меня в который уже раз снизошло озарение, причём теперь соизволило задержаться в голове, а не промелькнуть неуловимой мыслью. И передо мной вдруг предстала настолько странная, ни на что не похожая картина, что я не сразу сумела её выразить в словах. Покопавшись в наитии, я выловила из него самые чёткие фрагменты, самые логичные, и попыталась облечь их в слова.

— Сдаётся мне, — запинаясь, ещё не очень уверенно произнесла я, — сдаётся мне, я не настаиваю на этом, но, похоже, кому-то понадобился козёл отпущения. Тебя хотят подставить, мой милый! Развернуть кормой к ветру.

Сообщники с таким интересом уставились на меня, словно я вся вдруг покрылась рыбьей чешуёй, а я вдохновенно продолжала:

— Тебе всучили г…, дорогой, а не наркотик. Посылка крупная, деньги тоже немалые. А если ещё и сумку прибавить, на несколько килограммов потянет. И вот получатель заявляет, что никаких наркотиков не получил, отправитель клянётся и божится — отправил все, как и договаривались. Ну и кто виноват? Посредник, доставщик, курьер, то есть ты, мой дорогой. Денежки прикарманивает босс, а ты обречён. Тебя просто обязаны кокнуть, причём, возможно, обе одураченные шайки. Вот помяните моё слово, в сумке тоже ничего не окажется!

— Вот именно, — мрачно протянул нахмурившийся сержант.

Побледневший Болек бросился к шкафу и извлёк из него большую туристскую сумку, похожую на рюкзак. Обычный рюкзак средних размеров, запирается на замочек, небольшой, но довольно сложный. И ещё у сумки были четыре наружных кармана. Сержант молча остановил Болека, который, похоже, собирался растерзать сумку, а начать хотел с замочка. Полицейский извлёк из кармана какие-то миниатюрные железки, покопался в замочке, и тот, мелодично щёлкнув, раскрылся.

— Неплохо, — завистливо прокомментировал Болек.

Мы все трое жадно заглянули в сумку, стукнувшись лбами. Там находилось обычное туристское снаряжение: «Адидасы», свитер, джинсы, полотенце, две ковбойки, приборы для бритья, мыло, три рулона туалетной бумаги и завёрнутый в целлофан плоский пакет форматом с том энциклопедии, только, похоже, в пакете было завёрнуто два тома. На пакет мы набросились как стервятники, истосковавшиеся по падали.

Белый порошок, обнаруженный в пакете, мы пробовали все трое. Болек даже решил пожертвовать собственным здоровьем и с помощью моего кипятильника приготовил чай, в который всыпал две ложечки упомянутого порошка. Сержант последовал его примеру. Ну и сомнений не осталось: белый порошок должен был сыграть роль контрабандного наркотика, на самом же деле это была безобиднейшая сахарная пудра!

Для соблюдения чистоты эксперимента я чаю не пила и в течение получаса внимательно наблюдала за своими сообщниками, но никаких подозрительных симптомов в них не обнаружила. Если бы к сахарной пудре был подмешан какой-нибудь наркотик, то, учитывая потреблённое ими количество, оба уже должны были пребывать в бесчувственном состоянии или, на худой конец, впасть в эйфорию. Ничего подобного не наблюдалось. Наоборот, оба пребывали в меланхолии.

— Честно скажу, — заявил сержант, — понятия не имею, что теперь предпринять. Думаю, пани Иоанна права: вас, уважаемый, и в самом деле предназначили на убой.

Уставившись в мрачном молчании на распоротого медведя и рассроченную сумку, мы предались столь интенсивной умственной работе, что, казалось, даже воздух в комнате сгустился. После довольно продолжительного молчания первым заговорил сержант, которому как-никак по долгу службы уже приходилось иметь дело с преступными махинациями.

— Могло случиться и так, — принялся он вслух рассуждать, — что они намеревались эти.., гм.., упаковки заменить настоящими в последний момент. Ну, предположим, пан уже вышел в море, тут подплывает некто, хватает этого медведя и вручает другого. Сумку же могут перехватить даже в Щецине. На их месте я поступил бы именно так, если бы и в самом деле собирался переправить наркотики.

Я поддержала сержанта.

— Каждый здравомыслящий контрабандист сделал бы так, тем более что, сдаётся мне, видела я второго медведя. И заметьте, они как-то не очень бдительно охраняют эти свои упаковки с наркотиками. Но это только наши предположения, настоящих планов преступников мы не знаем, и, по-моему, самый лучший способ их узнать — позволить осуществить. С другой же стороны, нельзя допустить, чтобы эти планы осуществились, так что уж и не знаю…

После очередного раздумья сержант твёрдо заявил Болеку:

— Плыть вам опасно. Не плыть — тоже. Значит, надо сделать вид, что отплываете, даже немного отплыть от берега и сразу же вернуться. По техническим причинам, их легко придумать: лодка протекает, руль заклинило… Пану там понадобится электричество? Кто-то свистнул аккумулятор. Или леску от него.

— Лучше всего протекать, все прочее теперь без проблем можно купить, — посоветовала я. — Да и не поверят, что кому-то понадобилось красть леску.

И я повернулась к Болеку.

— Ну как, управишься?

— С чем? — не понял несколько ошарашенный нашими предложениями Болек.

— Чтобы к завтрашнему утру уже протекал. Похоже, Болек немного взбодрился.

— Не знаю. Дайте подумать… Все должно выглядеть естественно, устроить течь — не проблема, просверлить дырку в днище лодки и за пять минут можно. Надо сделать так, чтобы поверили — я тут ни при чем. К примеру, кто-то повредил обшивку, врубился в мою лодку, задел чем-то…

Сержант раскритиковал Болеков проект.

— В таком случае пришлось бы ему палить из чего-то крупнокалиберного. А вот детишки свободно могли играть возле твоей лодочки, разжечь под ней костёр. Такие случаи бывали.