Чтение онлайн

— И? Ты признала вину? Содействуешь следствию?

— Да! Да! Да! Только этот следак, говорю же, козёл! Всё ему по барабану, на вину только накручивает. Что я слепая, на тормоз не сразу нажала, что я такая, сякая... Такая гнида. Шесть с половиной лет колонии-поселения мне светит с его подачи. Ещё эти родственнички давят... Дело даже в суд не ушло, а они уже иск подали. Материальная компенсация им нужна, и давят на это, что я тварь такая им ни рубля не выплатила. Притом что ещё нет даже удовлетворения. А у меня и нет таких денег, даже если я квартиру и машину продам, не хватит. Хотят по три с половиной миллиона, каждому, а их там трое! Два козла сыночка и сука дочка!

— Тише давай, — осадил я Василису.

Её так бомбило, что она забыла про уши буфетчицы.

— Чёрт, — Василиса покосилась на тётку у прилавка и затихла.

— Слушай, а дочь? Несовершеннолетний ребёнок, как смягчающее.

— Я про это заикалась, следак так хмыкнул. Даже про отсрочку ничего не сказал.

— Ну это не ему решать, насколько я знаю, срок запрашивает прокурор, а не следователь, решает уже судья. Нужно найти грамотного юриста. У тебя вообще есть нормальный адвокат?

— Нет. Не до этого было, — отмахнулась Василиса. — Бесплатного дали, тётка заполошная. Я её один раз только видела, и она пропала, толком ничего даже.

— Ясно. С адвокатом я разберусь, с убитыми горем родственничками тоже, но это не бесплатно. Услуга за услугу, — сказал я, глядя Василисе в глаза.

Она горько рассмеялась.

— Чего ты хочешь, Купцов? — спросила Василиса, откровенно строя мне глазки.

— Выйдешь за меня замуж и дашь разрешение на усыновление дочери. Я, как её представитель смогу распоряжаться её наследством.

— Я согласна, — с холодным равнодушием ответила Василиса, даже не торгуясь.

Василиса

— Что, даже торговаться не станешь?

— А надо? — усмехнулась я, не видя в этом никакого смысла.

И почему я решила, что Купцову ничего не нужно было кроме его фирмы? Чёрт его знает... Но так или иначе, а какое-то дурное стечение обстоятельств свело нас вместе без особых проблем.

Мы ещё по-дружески чокнулись чашками с кофе, отметив выгодную, на первый взгляд, для нас двоих сделку.

— Подожди здесь, я схожу за Славкой, — попросила я Купцова, когда время её занятий подходило к концу.

— Без проблем. Кстати, почему девочку нельзя называть Владой? — спросил Купцов.

Ничего особенного. Просто обычный вопрос, но даже в этой форме этот вариант имени вызывал стойкое неприятие. Мерзко было до тошноты.

— Знаешь, у меня, пожалуй, есть одно условие.

— Какое? — с лукавой улыбкой поинтересовался Купцов, ожидая от меня чего-то эдакого.

— Хочу сменить имя дочери. Ведь с этим не будет проблем? Всё равно отчество и фамилию менять.

— А в чём... Почему? — Купцов от моего условия выпал в осадок.

И я бы с удовольствием полюбовалась его перекосившимся личиком, но нужно было идти встречать дочь.

— Потом, нужно Славку забрать.

Щёлкнув ногтем по циферблату часов, я буквально унесла ноги из буфета, и уже за его пределами меня передёрнуло. Влада...

Именно так называл мою дочь Реутов. Нарочно делал это именно при мне, прекрасно зная, как этим злит. Сволочь... И даже сдохнув, всё равно просачивался в мою жизнь, напоминая о себе.

По иронии, вернуть меня из этих адовых ощущений могла лишь Славка. Кровь и плоть Реутова. Дочь неслась ко мне, тряся над головой потрёпанным дневником.

— Мама! У меня пять за шпагат! — смеясь, Слава начала быстро переодеваться.

— Не торопись, место в буфете забито и блинчики я уже купила. Домашку не задали? — спросила дочь, пролистывая дневник без толку.

Буквы плыли перед глазами. Всё же трудно было при ребёнке изображать, что ничего не случилось.

— Анна Николаевна что-то написала про купальник, — прозвенела Слава, уже готовая бежать в буфет.

— Ладно, идём. Дома разберёмся, — я взяла дочь за руку и её рюкзак с формой, и мы пошли в буфет.

Купцов чуть шею себе не свернул, выглядывая нас в проходе сидя у стены.

— Мама, а кто это? — спросила Славка, заподозрив что-то неладное именно здесь.

Наше с ней место, куда нельзя было являться никому, даже её горячо любимому отцу, а я посмела притащить сюда левого мужика.

— Тёзка твой, — усмехнулся Купцов, вглядываясь в лицо Славки.

Эти его надежды на отцовство кромсали меня изнутри, и я выяснила на этом самом месте, что ненавидеть себя могу ещё сильней. Страшно было представить, что было бы тогда, не уйди я молча. Сдохла бы, наверное.

— Дочь, садись, голодная же. Это дядя Слава, мой давний друг, — представила коротко и нелепо.

— Ваши блинчики, Слава, — Купцов принялся ухаживать за моей дочерью, и я села, сжимая под столом пальцы рук, чтобы хоть как-то прийти в себя.

— Раз здесь твой друг, давай позвоним папе! — заявила Славка, выбивая из моих лёгких воздух.

Купцов уставился на меня, я на него, не понимая, как сказать, что говорить ребёнку пяти лет.

— Милая, ты же знаешь, папа работает, — промямлила я.

Купцов только метнул в меня ошалевший взгляд и потёр руками лицо.

— И что? Там даже телефона нет? — не унималась Славка, она надулась, но блинчики всё же ела.

— Нет, ты знаешь, — я врала собственной дочери, точно зная, что не во благо, а по собственной трусости и тех проблем что навалились с этой бабкой.

— Я схожу, ещё кофе возьму, тебе взять? — спросил Купцов, торопясь сделать ноги.

— С цианидом, пожалуйста, — усмехнулась горько, получив в ответ такую же усмешку от Купцова.