Чтение онлайн

— Значит так, — наконец заключил он, — сейчас мы едем в Мельник. Ты, сынок, поедешь со мной и по пути всё обстоятельно расскажешь, да так подробно, чтобы я после этого уже других новостей и не слышал. Станислав, забери его лошадь…

С этими словами пан Криштоф по-отечески обнял сына, и они отправились к поезду…

До Мельника ехали не спеша. И даже в тот момент, когда остановившийся во дворе экипаж окружил ломающий шапки люд, отец и сын Война не спешили покидать его мягкие сидения. Беседа затянулась. Свод лениво изучал неповторимые краски вечернего неба, а пан Станислав, присев на каменные ступени главного мельницкого подъезда, ждал появления хозяев замка.

Вскоре запылённый сотней дорог экипаж сильно накренился и королевский подскарбий пан Война тяжело ступил на гладкий булыжник двора. В тени замковых стен его лицо было чернее тучи. Не одарив даже взглядом встречавших, он прямиков отправился к лестнице.

— Станислав, — тихо сказал он, проходя мимо хмурого старосты, — идём, надо поговорить…

Следом за старшими, прихватив скучавшего Свода, в замок проследовал и Якуб. Отец и староста прошли в гостевую и на момент, когда туда вошли идущие следом Война младший и англичанин, пан Криштоф уже снял с себя дорожный архалук[94] и водрузил своё разбитое дорогой тело на усланную домотканым льняным покрывалом скамью.

Староста сел напротив, исподлобья посматривая в сторону друга. Беседа обещала быть тяжёлой.

Якуб по знаку отца закрыл за собой массивную дверь и замер возле неё. Свод стал с другой стороны, обособлено. Это дело многолетней привычки — везде и всегда иметь достаточно пространства для манёвра.

Время шло, а тишину, дышащей сырой прохладой стен комнаты, нарушал только глубокомысленный сап господина Королевского Писаря. Пан Криштоф думал, уставившись в пол и тяжело дыша, словно отдыхающий после изнуряющей работы битюг[95]. Поджатые губы королевского подскарбия вздымали его посеребрённые сединой усы, отчего его и без того не ангельское выражение лица становилось подобным лику свирепого Бога Перуна, изображение которого ещё можно было встретить на резных и рубленных деревянных фигурках в глухих полесских деревнях.

Но Своду не было никакого дела до этого выразительного панского типажа. Он не был знаком ни со своеобразным бытом глубокого полесья, ни, тем более, с изображением грозного славянского Бога. И хотя его, как и каждого из присутствующих, тоже занимали некоторые мысли, на лице хитрого пирата, привыкшего скрывать свои чувства, они не имели никакого отражения.

Наконец пан Криштоф что-то заговорил. С лица англичанина тут же слетела былая отрешённость, ведь Якуб и староста как-то странно косились в сторону заможного гостя. Едва пират начал вслушиваться в бегущие, словно лесные муравьи слова милорда Войны, Якуб тут же стал ему переводить:

— Отец говорит, — пребывая в полной растерянности, начал он, — э-э-э, что, …дело весьма серьёзное…

Пан Криштоф продолжал излагать, а потому у младшего Войны совсем не оставалось времени на то, чтобы вдумываться в слова родителя:

— …ехать к Базылю не нужно, — бесстрастно переводил Якуб, — это не имеет смысла. Нечего показывать этому …нехорошему человеку, что мы, так же как и он чего-то боимся. Нам бояться нечего. Мы на своей земле и, слава богу, с крышей над головой. Это он выбрал и себе, и своим людям волчью, лесную жизнь. Так стоит ли удивляться тому, что с ними там, в лесу происходит? Одно плохо, …не достаёт сейчас, именно в этот миг, хитрости и изворотливости нашему …м-м-м-м, помощнику — Юрасику...?

Якуб побледнел, но останавливаться не посмел:

— …Вот бы, сейчас, с приходом сумерек, в момент, когда Хмыза ждёт вас с этой стороны леса, тому самому Юрасику распугать оставшихся в его логове людей? Да так, распугать, что бы все его выжившие тати в лес потом не то разбойничать, за и грибами да ягодами боялись ходить. Как вы считаете, мистер Свод, хорошо бы это было?

Три пары глаз ударили пирата во фронт. Якуб был растерян, староста удивлён и только королевский подскарбий смотрел на иностранца сосредоточенно и твёрдо.

— Так что же? — немного запоздало перевёл следующие слова отца Война младший. — Что вы об этом думаете, Свод?

Ричи неуверенно пожал плечами:

— Не знаю, Милорд. — Неуверенно сказал он и Якуб тут же стал переводить его слова. — Вы называете этот кровожадный фантом помощником? Интересно. И это после того, как он едва не отправил на небеса вашего сына?

Королевский писарь снисходительно улыбнулся:

— Небеса? — Ответил он через Якуба. — Уверяю вас, я более чем уверен в том, что если бы Юрасик того желал, он уже давно отправил бы к праотцам и господина старосту, и, как ни больно мне это говорить, моего сына. Мы имеем дело с большим хитрецом, пан Свод. Юрасик не приведение, я в этом уверен…

— Как же? — возразил внешне невозмутимый англичанин, но со стороны было заметно, что грудь иностранца начала всё полнее наполняться сырым воздухом гостиной. — Я не могу спорить с вами, Милорд, однако есть вещи…

— Вещи? — Удивился старый пан, услышав перевод. — Спроси у него, сынок, какие?

— Взять хотя бы раны потерпевших, …полёты…

— О! Раны. …О них я вам так скажу, выглядят они, по меньшей мере, странно. Здань, или приведение как вы его называете, не может резать, да ещё так аккуратно. Насколько мне известно, они бесплотны. Мне, знаете ли, приходилось гостевать как-то лет пять назад в замке Радзивилов и самому видеть в винном погребе …нечто. Поверьте мне, оно не может рубить, резать, хотя и я, и пан Николай признаться, тогда едва не намочили со страху свои парадные штаны.

И про полёты, мистер Свод, я тоже могу вам кое-что сказать. Местный, тёмный люд, испугавшись зайца, выскочившего из-под ног в лесу, непременно будет рассказывать о встрече с волком. К тому же они ни разу не видели моря, впрочем, как и тех парней, что даже в лютый шторм умудряются порхать на самых вершинах корабельных мачт, распутывая паруса, грозящие перевернуть судно. Я же неоднократно видел лихую работу моряков и, уверяю вас, …они летают как птицы. Так что, что бы вы ни говорили, а всё это происки какого-то ловкача.

Вам, мистер Свод, я оставляю право спорить об этом со мной, только вам. Господина Жыковича и Якуба я пока даже слушать не стану. Однако и этот спор, дабы сберечь драгоценное время я помогу направить в нужное русло.

Вы, исходя из только что услышанного, можете возразить мне только одно, …слышите? Одно! В здешних местах, — произнёс пан Криштоф как-то двусмысленно, — не так много людей, хорошо знакомых с морским делом, правда? «Не так много» это ещё мягко сказано…, — пан Криштоф хитро улыбнулся, а Якуб и староста затаили дыхание.