Чтение онлайн

Судебный процесс был долгим, изнуряющим и монотонным. У Сережи ломилась голова от десятка привлеченных свидетелей, вспышек фотокамер журналистов и гомона голосов в огромном зале, где проходило открытое слушание по громкому делу. Впервые за всю историю страны бывший президент сидел на скамье подсудимых. Обведя присутствующих в зале он заметил множество знакомых лиц. Людей, с которыми неоднократно встречался на общественных мероприятиях, которым жал руку или просто обходил стороной. Все они сегодня разделялись на тех кто выступал свидетелем против махинаций бывшего правительства или сидел на скамье подсудимых, рядом с Ковальским. Олега он несколько раз замечал среди толпы в задних рядах. По этому делу он не проходил ни в роли свидетеля, ни в роли подсудимого, как бы Сергей не старался найти повод, засадить и его за решетку. Единственной, кого он не замечал среди присутствующих, как бы не высматривал, была Юля.

Он не видел её уже десять дней. Десять долгих дней с того момента, как его задержали, а её укрыли где-то по программе защиты свидетеля. Ему было бы проще, если бы он знал, что Макс был с ней, но его отстранили в тот момент, когда она подписала все необходимые соглашения. Сейчас Сергей понятия не имел, где она была, как бы не старался выяснить это, подключив все свои связи. Все так же усложнялось еще и тем, что все эти дни Метеля тоже провел за решеткой. Никто из взятых под стражу не должен был сомневаться, что Сергею предъявлялись такие же обвинения как и им всем.

Лишь только так ему удалось добиться признания в вопросе, который не давал ему покоя долгие годы.

Серые коридоры, решетки на окнах и сколотые наручниками руки — именно такой стала жизнь заключенных, которым вынесли вердикт сегодня. Все одиннадцать задержанных получили срок от семи до десяти лет с полной компенсацией имущества. Он не забудет лицо Сокола, когда тот неотрывно следил за дочерью, доющей показания. Видел как тысячи эмоций сменяют друг друга на лице мужчины, как сжимаются его губы в тонкую жесткую линию, а взгляд становится темным. Если Сергей не верил, что этот человек может навредить собственному ребенку, то после произошедшего он уже не был так категоричен. Ему нужно было срочно выбираться отсюда, чтобы быть рядом с Юлей.

Именно об этом он думал, когда его вели по пустым коридорам к камере следственного изолятора, где ему оставалось провести последнюю ночь. Уже завтра всех заключенных должны были перевести в места отбывания срока и это была единственная возможность для Сергея выяснить все до конца.

— Не ожидал, что и ты здесь окажешься, — покачал головой Сокол, отвлекшись от книги, которую читал, когда Сергея привели в его камеру. — Думал, что Юля такая же, какой была Аня. Но, видимо, она унаследовала от меня намного больше.

Сергею могло показаться, но в голосе мужчины явно сквозили нотки грусти. Только вот понять основания для неё было сложно. Зная Сокола, он мог грустить как на тему того, что пытался использовать Юлю, так и оттого, что вовремя не заметил её предательства и не убил.

Метеля размял руки, что успели затекли в наручниках, а потом прошел к свободной кушетке. Лежать на жестком бугристом матрасе было неудобно, но за неимением лучшего жаловаться было грех.

— Вы о способности к предательству? — невозмутимо отозвался Сережа, читая надписи, что оставили на этих стенах другие задержанные.

Сокол отложил книгу, переведя на Сергея острый внимательный взгляд.

— Ты такой же, как и твой отец, — устало покачал головой он. — Не умеешь молчать, когда это необходимо.

Метеля сел, скрестив ноги перед собой и глядя на мужчину, которого его отец считал братом. На человека, что дал Юле жизнь и спас их детьми, отправив из столицы в безопасное место.

— А смысл молчать сейчас? — пожал плечами Сережа, откидываясь спиной на холодную стену. — Вы потеряли все, к чему стремились. Разве не время, наконец-то, сказать правду?

Сокол встал со стула и прошел к решетке, берясь руками за толстые крепкие прутья. Прислонился к ним лбом и закрыл глаза, тяжело дыша.

— Что ты знаешь о правде? — едва слышно прошептал он.

— Я многое знаю, — невозмутимо ответил Метельский. — Начать с начала или вы хотите сами?

Соколов развернулся и, облокотившись спиной на прутья, подал Сергею жест рукой, чтоб он начинал.

— Наверное, стоит начать с того, как вы с моим отцом начали играть в нечестную игру, — задумчиво предположил Сережа и, не заметив возражений со стороны собеседника, продолжил. — Тогда еще в девяностые никому неизвестные Вова Метеля и Саша Сокол занялись мелким крышеванием. Понемногу обростали связями, деньгами. А в один прекрасный день решили, что переросли местные разборки и подались в рэкет. Отжать несколько заправок оказалось проще, чем они думали. Запросы все росли, влияние усиливалось, безнаказанность подтаокивала к более серьезным сделкам. В городе они стали не последними людьми. Их «Корпорация» стала достаточно известной, чтобы на них вышел господин Буров — смотритель региона, поставленный у них столичными. Обговорив процент их доли, Буров дал вам зеленый свет и указал направление, куда стоить обратить внимание — промышленность. Я даже не удивлюсь, если узнаю, что это именно он посоветовал вам начать с достаточно мелкой, но процветающей молодой компании «МетТал». Представляю ваше удивление, когда вы поняли, куда залезли. Отмывание городского бюджета и бюджета региона — с теми сведеньями, что оказались в ваших руках, бандиты легко могли обнулить правительственный состав и обе стороны это прекрасно понимали. В тот момент началась война между правительством и бандидами, ведь тогда никто не знал, что папка со всеми бухгалтерскими документами вместо того, чтобы оказаться в руках столичных, все еще у вас. Вы не собирались отдавать её Бурову, поскольку понимали, что ему будет проще избавиться от вас, чем договориться. Но и к правительству пойти не могли, поскольку им так же свидетели были не нужны.

В день, когда их убили, отец возвращался со встречи с неким Кравцовым. Он тогда только начинал свою политическую карьеру и документы, которые показал ему мой отец могли сделать ему имя. В обмен на них он отдал ему папку с доказательствами того, что Буров, за спиной столичных, пошел на сделку с правительством. Именно им он обещал передать папку со всем компроматом. Отец понимал, что с этими документами, вы имели все шансы сместить Бурова и получить регион в свое управление. Но он вас опередил. Буров каким-то образом узнал о встрече и папке. Тогда он привлек новых союзников и организовал налет на дом, полагая, что там будем все мы. Мы должны были погибнуть той ночью, но спаслись тем, что задержались.

— Среди моих людей были предатели, — подтвердил слова парня Сокол, погружаясь в воспоминания о самой страшной ночи своей жизни. — Мы держали в тайне предстоящий отъезд. Только это спасло нам жизнь.

Сергей кивнул дополнению, что сделал тесть. Он и сам предполагал нечто подобное.

— После нашего отъезда вы засели на дно, желая лишь одного — отомстить Бурову за смерть наших близких. Собирали силы, пытались возобновить связи, но ничего не вышло.

— Он предложил вам выбор умереть или стать во главе «МетТал», чтобы продолжить заниматься финансовыми махинациями для него и новой власти? Или вы сами попросились на эту должность? — едко поинтересовался Метеля, с презрением глядя на Сокола, все еще стоящего у решетки.

— Выбора особо не было, — покачал головой Александр Святославович.

Слова были произнесены так, словно они резали ему язык.

— И вы согласились, — едва сдерживая отвращение, буквально выплюнул Сергей. — Тогда Буров стал Ковальским, а вы заняли его место в регионе. Он мог не переживать на ваш счет, поскольку держал вас за яйца, угрожая открыть бухгалтерские документы компании, пестрящие вашими росписями. И долгие годы вы честно и предано воровали для него. Работали на человека, что убил вашего лучшего друга, жену, сына. Носили ему тапки в зубах…