Чтение онлайн

— Нет, но он уложил меня на кровать, сказал что сделает, — на удивление ложь давалась легко, я и сама начинала верить в то, что говорила. В то, что он хотел меня изнасиловать. — Потом он порезал меня, я закричала… А дальше ты пришла, мам. К этому моменту он отпустил меня из кровати, и я оделась.

— Подонок, малолетний ублюдок, — словно не веря прошептал Юрген. — Это просто… Боже… Прости, Вера… Прости, малышка.

Он обнял меня, успокаивая. Я вдруг ощутила на своих щеках слезы. В голове копошится крохотный червячок, тихо шепчет «он не хотел», «все совсем не так», «это неправда». Но мир, видимый ровно пополам, и даже хуже из-за упавшего зрения, заполонило черным. Ненависть и злость, и обида. Которые утихли с годами, припорошились пылью. Годами позже мне даже казалось что я простила его.

Но в тот миг мне хотелось, чтобы он тоже страдал. В конце концов если бы не он, меня бы здесь не было. Так какая разница как все было на самом деле, если итог один?

Когда я вернулась из больницы в тот дом, Макса уже не было. Его отправили куда-то к дальним родственникам в Австрию. Но и наша жизнь не задалась в Мюнхене, и мы все вместе переехали в Россию, изредка навещая тот дом. Сначала хотели срезать эти качели, но затем, в спешке из-за переезда, махнули рукой.

В России я пропустила почти год из-за операций и долгого восстановления. Вернулась в обычную школу, переживая, что буду объектом насмешек. Но меня особо не трогали, может потому что я была старше всех в классе, может по другой причине… Не знаю. Вскоре я научилась скрывать эмоции, прятать лицо за волосами. И в целом мне жилось вполне комфортно. В институте я даже стала встречаться с парнем, ощущала себя самой обыкновенной девчонкой. Влюбилась во Влада, как ненормальная.

— Эй, ты че? — внезапный толчок в бок заставил вернуться с небес на землю.

— Я… Э-ээ… — Я растерянно посмотрела на снежный холм. Пропустила троих участников.

— Капец, тебя унесло подруга. Шольца твоего объявили, передумала болеть? — усмехнулся Даня.

— Нет, я задумалась, — смущенно ответила я и посмотрела в сторону участника.

Во всей экипировке, маске и шлеме его было не узнать, но походка позволила признать в нем Томаса. Мысленно пожелала ему удачи и приготовилась смотреть. Как по мне, выступил парень очень хорошо, может совсем немного нервничал, потому что прыжок с последнего высокого трамплина вышел слегка смазанным, дерганным. Он кое-как приземлился, проехал сотню метров и остановился.

Я хлопала ему с остальными болельщиками, которые поддерживали всех участников, и ждала оглашения результатов, уже зная, что высоких баллов ему не видать. И как бы я не желала ему победы, я понимала, что выступление Томаса далеко от идеала.

Вскоре я увидела и выступление Эрвина Фишера, и даже Уве Шмидта, который тоже оказался тут. Эрвин собрал самые высокие баллы, на что Даня коротко прокомментировал:

— Деккер его уделает.

Катание Макса меня уже порядком заинтриговало, мне просто хотелось посмотреть на его исполнение. Потому что Эрвин необыкновенно поразил, и даже не верилось, что есть кто-то, кто может лучше. Он высоко прыгал, кувыркался, делал какие-то невообразимые трюки, а в конце приземлился и манерно обдал стоящих болельщиков, которым не хватило места на трибуне, россыпью снега при резком торможении.

Но вот через еще пару участников ведущий объявляет Макса Деккера, и, клянусь, болельщики сходят с ума. Орут и скандируют, как будто он уже выиграл. Ведущий добавляет масла в огонь, бесконечно перечисляя его победы и титулы, пока его фигура привычным размашистым шагом выходит на начало первого короткого спуска.

Понимаю, что ни разу не видела его катающимся. Если с Томасом мне довелось много кататься, то Макса не видела даже издали.

Трибуна находится почти в самом низу, где лучше всего видны участки, которые нужно пройти сноубордисту. Но все, что делается в самом начале видно чуть хуже, чем завершение выступления. Однако даже отсюда я вижу резко отличающийся уровень катания Макса от всех остальных. И понимаю сразу, Эрвину не победить. Никому не победить. Сводный реально монстр. И в сноубординге тоже. Его движения резки и уверенны, ни капли сомнения, никакого лишнего движения.

Высокий прыжок завораживает своей красотой и зрелищностью, он легко выворачивается в воздухе, кажется, словно несколько раз вокруг себя перевернулся. Хватает доску, легко ею потряхивает, сбрасывая набранный снег вверх, продолжает кувыркаться, бесконечно долго и медленно, перед самой твердыней изворачивает тело и пружинисто приземляется, без малейшей ошибки. Летит на следующий этап. В хайфпайпе взлетает так высоко, как еще никто из предыдущих фристайлеров не взлетал, приближаясь к нам все ближе.

С трибуны доносятся восхищенные возгласы, кто-то свистит, но я даже не могу отвлечься, как загипнотизированная смотрю на ненавистную фигуру. Нехотя признаю в душе, что этот монстр великолепен, он действительно машина. Но в нем не просто отточенная техника, в нем такой адреналин и энергия, что, кажется, я такой дикой смеси даже понять никогда не смогу.

Взлетает на короткий трамплин, и я вижу, как отливает на солнце серебристый шлем, замечаю, что на нем нет перчаток, он держит доску голыми руками. Вспоминаю, что наступила на одну из них в холле отеля, и, видимо не обнаружив ее в кармане, он вышвырнул и вторую.

Делает замысловатый быстрый маневр, вызывая новый шепот восхищения по трибуне. Стоящие внизу уже галдят внизу, предвкушая последний трюк с самого высокого трамплина, который долен быть самым зрелищным.

Макс плавно входит на трамплин, эффектно вылетает, делая сальто с несколькими оборотами. Наверное, у всего этого есть название, но я не знаю, а слушать Даню сейчас совсем не хочется, потому что я растворилась в этом воздухе, буквально ощущая себя на месте Макса, взлетая вместе с ним.

Он хватает доску спереди, будто подтягивая ее к себе. Но дальше происходит что-то невообразимо кошмарное и ужасное. Почему-то его пристегнутая нога съезжает с доски вместе с креплением, он пытается вернуть ее на место, но уже потерял равновесие, взлетев, при этом, слишком высоко.

На трибуне раздались крики, оглушающие и испуганные, а я лишь закрыла рот рукой, предчувствуя беду.

— Твою мать! — подскочив, выругался рядом Данила, и все мы, с дрожью в коленях и застывшими криками в горле, наблюдали, как потерявшее баланс тело Макса, падает вниз.

Он не успел вернуть изначальную позицию, и упал прямо на отстегнутую ногу, одна рука при столкновении с жестким снегом неестественно изгибается за спиной, сверху по лицу в маске ударяет наполовину отстегнутая доска. Еще пару секунд изломленное в неестественной позе тело проезжает вниз по склону и затем замирает.

Начинается хаос, на трибунах все давно вскочили, чтобы лучше видеть происходящее, по-прежнему что-то кричат, и на немецком, и на русском, на английском. Может и на других языках. Невероятный гвалт.