Чтение онлайн

— Вал-Вал, — произнес Гиппократ слово-пароль и затаил дыхание.

Сметвику было семнадцать, когда он впервые увидел и безнадежно влюбился в самую недоступную красавицу магической Британии. И тут же проклял собственное совершеннолетие, на которое волшебница прибыла под руку с собственным мужем по приглашению лорда и леди Сметвик. Весь вечер Гиппократ почти безотрывно следил за Вальбургой и к полуночи начал проклинать ее какого-то совершенно бесцветного мужа.

Яркая и полная жизни волшебница так прочно поселилась в мыслях и мечтах второго сына рода Сметвиков, что однажды он напросился с визитом в Блэк-хаус и во всем ей признался. Он даже надеялся на жесткую отповедь, которая бы помогла юному волшебнику справиться со своими никому не нужными чувствами. Гиппократ только-только закончил Хогвартс, начал обучение в академии, ему прочили успешное будущее. Любовь… да еще и к замужней женщине много старше него совершенно не вписывалась в давно распланированную жизнь.

Но Вальбурга не посмеялась над ним. Лишь во взгляде плясали чертенята, выдававшие удовольствие волшебницы от озвученного признания. Сметвик провел в Блэк-хаусе два часа, во время которых говорил с леди Блэк, пил вкуснейший чай из совершенно невозможной тонкостенной чашки розового фарфора, смешно смотревшейся в его огромных лапищах, влюбился еще больше, узнав, что Вальбурга не только красивая, но и невероятно умная, и ушел в статусе близкого друга семьи.

Уже много позже, то и дело пересекаясь с леди Блэк или навещая ее в Блэк-хаусе как ее почти личный целитель, Гиппократ и презентовал ей половинку от семейного артефакта. Парные кольца, способные передавать сообщения, в семье обычно использовали супруги, но об этом Сметвик Вальбурге не сказал, хотя она, возможно, и сама догадалась. Для себя и для нее он обосновал это тем, что кольцо позволит леди Блэк в любой момент быстро связаться с Гиппократом. Вызывать Патронус Вальбурга не умела, так что кольцо было самым быстрым способом связи.

И в следующие годы, пока Гиппократ делал карьеру, женился, заводил детей и воевал с каждым новым главным целителем за финансирование, список используемых заклинаний и зелий, Вальбурга иногда, но звала Сметвика к себе. И он сидел в ее зеленой гостиной, полностью забывая о внешнем мире, никуда не торопясь пил чай и вспоминал себя совсем юного. И радовался, что тогда Вальбурга не рассмеялась над его почти детской влюбленностью. Без страданий и сомнений, наслаждаясь вниманием этой удивительной женщины, Гиппократ смог перерасти свои чувства, постепенно из восторженного поклонника и влюбленного мальчишки превратившись в друга. Близкого друга, единственного настоящего друга леди Блэк, с которым она могла не скрывать свой истинный характер.

Но потом пришли тяжелые времена. Сметвик видел Вальбургу все реже. А после вдруг обнаружил, что она все реже и реже отзывается на сообщения. Последний раз они увиделись на похоронах Ориона, и уже тогда Гиппократ поразился произошедшим с Вал переменам. Но она не позволила себя осмотреть, не позволила читать себе нотации о здоровье. Просто выставила целителя из своего дома и посоветовала не появляться, если он, зацикленный лишь на своей работе, снова заведет подобные разговоры.

Следующие пару лет выдались по-настоящему тяжелыми. Сметвик почти не выбирался домой, ночевал в клинике и сбивался с ног. За наплывом посетителей он утратил связь с реальностью, рассорился с женой, после чего они как-то тихо и незаметно развелись. Дочь осталась с матерью, сын перебрался к леди и лорду Сметвик, и лишь пару лет назад Гиппократу удалось наладить отношения с детьми. Уже взрослыми детьми. А тогда… Тогда, во время самых тяжелых лет противостояния и в последующие годы, Сметвику было не до леди Блэк. Да и она куда-то пропала.

А когда Гиппократ вспомнил о Вальбурге, то оказалось, что женщину уже какое-то время никто не видел. Кольцо молчало. Долгое время Сметвик еще надеялся… А потом перестал. И сунул кольцо связи дома в шкатулку, постаравшись признать еще одну потерю в жизни.

И вот теперь кольцо… Ее кольцо каким-то образом само его нашло. Кто-то оказался способен перенастроить артефакт, используя что-то похожее на те чары, которые применяли в Министерстве для посланий-журавликов.

— Целитель Сметвик? — услышал волшебник и удивился — голос принадлежал ребенку. — Эм… Вы нужны леди Блэк. Вальбурге Блэк. Она никому более не доверяет, только вам. Ждем вас как можно скорее.

— Где? — чувствуя, как колотится сердце, выдохнул Гиппократ, хотя прекрасно знал, что записанное сообщение ничем не отличается от того, какое способен передать Патронус, а значит, ему не ответят.

— Да, точно! — после паузы донеслось до ушей мужчины. — Адрес: Блэк-хаус. Мы откроем для вас камин. Только приходите один. Пожалуйста.

Секунду постояв, — сердце бешено колотилось в груди — Гиппократ стащил кольцо и сунул его в нагрудный карман. Потом проверил палочку, схватил небольшой тревожный чемоданчик и спокойно направился к выходу из кабинета.

— Мари, — увидев ассистентку в коридоре, гаркнул целитель. Девушка вздрогнула и едва не выронила бумажный сверток с булочками. — Девочке из 4 палаты назначенные зелья еще двенадцать часов и попридержи родственников — я видел, как они пытались пронести ребенку мешок шоколадных лягушек. Из 6 выпиши утром, если не вернусь. А парню из 9 обязательный Сомнус, сама знаешь.

— А той леди… из 8? — нервно выдохнула ассистентка. — Она жаловалась на боли…

— Мадам Смитс? — уточнил Гиппократ. — Клизму ей сделай. Эта дамочка уже шестой раз у нас и все боли у нее… Я лично смотрел, ничего там нет. Все, у меня дела!

— А? — опешила девушка.

— У меня срочный вызов.

Мисс Пико больше ничего спросить не успела. Сметвик стремительно пронесся по коридору к лестнице и умчался вниз.

Из 8 палаты выглянула сухонькая старушка, оглядела коридор, заметила Мари и с удивительной для ведьмы на трехсотом году жизни прытью устремилась к целительнице.

«Клизма! — согласилась Мари со своим начальником. — И ведь даже Сомнус не берет нашу вечную больную!»

С тоской глянув на пакет с булочками, мисс Пико вздохнула и обреченно зашагала навстречу мадам Смитс.

Гарри полулежал в широком пыльном кресле и смотрел на слабую пляску пламени. Тянуло прикрыть глаза и хоть немного отдохнуть. Усталость туманила разум. Поттер чувствовал, что его будто немного раскачивает, а течение времени ускользает. Без Темпуса он бы не мог представить, сколько прошло: несколько минут или несколько часов.

«Истощение», — констатировал Гарри с небольшой горечью и смирением. Последний раз подобное было с ним еще на Тисовой, и тогда Поттер пообещал себе следить за состоянием магического ядра. А тут взял и так самонадеянно рискнул!

Забулькала вода — Кричер вновь поднес фарфоровый поильник к губам леди Блэк, помогая ей сделать глоток. Мальчик с секунду понаблюдал за ними и вернулся к созерцанию танца огненных язычков.

Приходилось признать, что истощение оказалось разумной платой. Подожди он даже не год, а всего пару месяцев — и спасти волшебницу не вышло бы. А с ее смертью оборвалась бы и подпитка от камня рода. Что же, истощение — не такая уж и большая плата за как минимум две жизни.

Поттер вызвал Темпус и с удивлением отметил, что прошло всего десять часов с момента, как он покинул Поттер-мэнор. И всего три, как мальчик, не утруждая себя изящным подходом, перезачаровал чужой артефакт и банально вышвырнул его за порог.