Чтение онлайн

– Светлана, может быть вы… может быть ты с кем-то поссорилась?

Это грубый ход. Но я спешу, спешу сам не понимая почему. Воронка пока стабильна, и даже имеет тенденцию к снижению. Но я спешу.

– Почему ты так думаешь?

Светлана не удивлена, и не считает вопрос слишком уж личным. Я пожимаю плечами, и пытаюсь объяснить:

– У меня так часто бывает.

– Нет, Антон. Ни с кем я не ссорилась. Не с кем, да и не зачем. Во мне самой что-то…

Ты не права, девочка. Ты даже не представляешь, насколько не права. Над тобой висит черная воронка таких размеров, что возникают раз в столетие. И это значит, что кто-то ненавидит тебя с такой силой, какая редка отпущена человеку… или Иному.

– Наверное, надо отдохнуть,– предположил я.– Куда-нибудь уехать… в глушь…

Я сказал это, и вдруг подумал, что решение проблемы есть. Пусть неполное, пусть по-прежнему смертельное для самой Светланы. В глушь. В тайгу, в тундру, на северный полюс. И там произойдет извержение вулкана, упадет астероид или крылатая ракета с ядерными боеголовками. Инферно прорвется, но пострадает лишь сама Светлана.

Как хорошо, что подобное решение для нас столь же невозможно, как предложенное темным магом убийство.

– О чем думаешь, Антон?

– Света, что у тебя случилось?

– Антон, слишком резко! Уводи разговор, Антон!

– Неужели так заметно?

– Да.

Светлана опустила глаза. Я все ждал крика Ольги о том, что черный вихрь начал свой последний, катастрофический рост, что я все испортил, сломал, и на совести моей отныне – тысячи человеческих жизней… Ольга молчала.

– Я предала…

– Что?

– Предала свою мать.

Она смотрела серьезно, без всякой гнусной рисовки человека, совершившего подлость, и кичащегося этим.

– Не понимаю, Света…

– Моя мать больна, Антон. Почки. Требуется регулярный гемодиализ… но это полумера. В общем… мне предложили… пересадку.

– Почему тебе? – я еще не понимал.

– Мне предложили отдать одну почку. Матери. Почти наверняка она приживется, я даже анализы прошла… потом отказалась. Я… я боюсь.

Я молчал. Уже все стало понятно. Что-то и впрямь сработало, что-то нашлось во мне такое, расположившее Светлану к столь полной откровенности. Мать.

Мать!

– Антон, ты молодец. Ребята выехали,– голос Ольги был ликующим. Еще бы – мы нашли темного мага! – Надо же… а при первом контакте никто ничего не ощутил, сочли пустышкой… Молодец. Успокаивай ее, Антон, говори, утешай…

В сумраке уши не заткнешь. Слушай, что говорят.

– Светлана, такого никто не вправе требовать…

– Да. Конечно. Я рассказала маме… и она велела забыть про это. Сказала, что с собой покончит, если я на такое решусь. Что ей… все равно умирать. А мне калечиться не стоит. Не надо было ничего говорить. Надо было отдать почку. Пусть бы потом узнала, после операции. Даже рожать с одной почкой можно… были прецеденты.

Почки. Какая глупость. Какая мелочь. Час работы для настоящего белого мага. Но нам не позволено лечить, каждое настоящее исцеление – индульгенция темному магу на проклятие, на сглаз. И вот мать… родная мать, сама того не понимая, в секундном порыве эмоций, говоря на словах одно, запрещая дочери даже думать об операции – проклинает ее.

И вспухает чудовищный черный вихрь.

– Я теперь не знаю, что и делать, Антон. Глупости какие-то творю. Сегодня чуть не прыгнула в постель с незнакомым человеком,– Светлана все же решилась это сказать, хотя, наверное, сил потребовалось не меньше, чем на рассказ о матери.

– Света, можно что-то придумать,– начал я.– Понимаешь, главное не опускать руки, не казниться понапрасну…

– Я же специально сказала, Антон! Я знала, что она ответит! Я хотела, чтобы мне запретили! Ей проклясть меня надо, дуру чертову!

Светлана, ты не знаешь, насколько права… Никто не знает, какие механизмы тут задействованы, что происходит в сумраке, и какая разница между проклятием незнакомого человека, и проклятием любимого, проклятием сына, проклятием матери. Вот только материнское проклятие – страшнее всего.

– Антон, спокойно.

Голос Ольги отрезвил меня вмиг.

– Слишком просто, Антон. Ты работал с материнскими проклятиями?

– Нет,– сказал я. Сказал вслух, отвечая сразу и Светлане, и Ольге.

– Я виновата,– Светлана покачала головой.– Спасибо, Антон, но я и впрямь виновата.

– Я работала,– донеслось из сумрака.– Антон, милый, это не так выглядит! Материнский гнев – яркая черная вспышка и большая воронка. Но рассеивается она вмиг. Почти всегда.

Может быть. Я не стал спорить. Ольга специалист по проклятиям, и она повидала всякое. Да, конечно, родному ребенку не пожелают зла… уж надолго – не пожелают. Однако бывают исключения.

– Исключения возможны,– согласилась Ольга.– Сейчас ее мать проверят полностью. Но… я не стала бы рассчитывать на быструю удачу.

– Светлана,– спросил я.– А иного выхода нет? По-другому помочь вашей матери? Кроме трансплантации?

– Нет. Я врач, я знаю. Медицина не всесильна.

– А если не медицина?

Она замешкалась:

– О чем вы, Антон?

– Неофициальная медицина,– сказал я.– Народная.

– Антон…

– Я понимаю, Светлана, трудно поверить,– торопливо начал я.– Полно шарлатанов, аферистов, психически больных людей. Но неужели все – ложь?

– Антон, покажите мне человека, который вылечил действительно тяжелую болезнь,– Светлана с иронией посмотрела на меня.– Только не рассказывайте про него, а покажите! Самого человека, и его пациентов, желательно – до и после лечения. Тогда поверь, во все поверю. В экстрасенсов, в хилеров, в магистров белой и черной магии…

Я непроизвольно поежился. Над девушкой висело роскошнейшее доказательство существования «черной» магии, хоть в учебники вставляй.

– Могу показать,– сказал я. И вспомнил, как однажды в офис притащили Данилу. Это была обычная стычка… не самая рядовая, но и не слишком уж тяжелая. Ему просто не повезло. Брали семью оборотней, по какому-то мелкому нарушению Договора. Оборотни могли сдаться – и все закончилось бы коротким разбирательством между Дозорами.