Чтение онлайн

Жозеф — Франсуа Мишо писал: «Святое для французов чувство чести вторично спасло Константинополь». Уточнил бы: Константинополь спасла рыцарская честь короля Людовика.

И вот на пути в Святую Землю армия крестоносцев, переходя через горный перевал, попала в засаду. Здесь Людовик показал себя, как очень слабый, беспомощный полководец и как блестящий, великолепный рыцарь. Он даже не пытался командовать своим войском, он просто бился, причем, бился неподражаемо.

Группа храбрецов собралась вокруг короля и стала пробиваться к вершине горы. Тридцать баронов, охранявших Людовика, погибли возле него, дорого продав свои жизни. Король, оставшись в одиночестве, прислонился спиной к дереву и отбивался от доброй сотни врагов, которые ни как не могли его одолеть. Людовика спасла его рыцарская простота, на нем были доспехи рядового рыцаря, враги не узнали в нем короля и не захотели дальше возиться с таким упорным бойцом, предпочли оставить его и грабить обозы. Короля выручили тамплиеры, благодаря которым остатки войска удалось спасти. После этой бойни оставшиеся в живых рыцари искренне восхищались королем, но не имели возможности поблагодарить его за спасение. Рыцарская натура имеет свои слабые стороны. Классический рыцарь — очень плохой организатор. А Людовик был классическим рыцарем.

Во время перехода через Памфлию французам приходилось обороняться не только от набегов турок, но и от врага более беспощадного — суровой зимы с её холодом и голодом. Дождь лил, как из ведра, одежда превратилась в лохмотья. Во всех этих несчастьях Людовик обнаруживал самоотверженность мученика. Он помнил о том, что, приняв крест и посох пилигрима, вознамерился пострадать за Христа, и с величайшим терпением переносил все лишения во славу Христову.

Людовик провел в Святой Земле год, не совершив ничего, достойного внимания. Единственное серьезное предприятие, в котором он участвовал, осада Дамаска, закончилось полной неудачей, не говоря уже о том, что осаждать Дамаск не было никакого смысла.

Но здесь он проявил себя, как настоящий рыцарь веры. Под его суровым взглядом французы рядом с самыми соблазнительными нравами были образцом строгого благочестия. В лагере чаще служили молебны, чем занимались боевыми упражнениями. Посреди всех опасностей войны король Людовик без всяких послаблений безупречно исполнял все предписания религии. И его забота о французах, которые пришли сюда вместе с ним, не оставляла желать лучшего. Вожди крестоносцев имели Людовика за образец для себя. И может быть этот пример истинно рыцарского поведения был куда дороже для соратников Людовика, чем Дамаск. Для нас этот образец рыцарства тем более дороже, чем все возможные победы, потому что былые победы давно уже развеялись пылью по ветру, а образец остался.

А ведь Людовик был не только крестоносцем–неудачником, но и несчастным супругом. Его жена Алиенора Аквитанская была женщиной великих страстей и бешенного темперамента. Напросившись с ним в крестовый поход, она с первого до последнего дня похода позорила своего венценосного супруга. Когда крестоносцы прибыли в Антиохию, поведение Алиеноры стало уже неслыханно вызывающим. Она быстро вошла во вкус восточной роскоши, флиртовала направо и налево, наотрез отказывалась покидать великолепный город, а Людовику велела во всем слушаться её дядюшку, князя Антиохии Раймунда, а когда Людовик проявил неудовольствие, во всеуслышание кричала, что разведется с ним.

На Людовика, человека сурового благочестия, такое поведение жены, конечно, производило убийственное впечатление. А что он мог поделать со своей бешеной королевой? В конце концов Людовик покинул Антиохию ночью, похитив собственную жену, приказав скрутить её и привезти в свой лагерь.

Исходя из интересов Франции Людовик не мог развестись с Алиенорой, потому что её приданным было герцогство Аквитанское, которое Франция теряла в случае развода короля. И всё–таки после похода Людовик развелся с женой, поставив свою рыцарскую честь выше государственных интересов. А эта бойкая девчонка тут же выскочила замуж за короля Англии Генриха, и Аквитания отошла под юрисдикцию английской короны. Франции был нанесен колоссальный ущерб, который позднее привел к Столетней войне.

Конечно, и Генрих так же не оказался способен слишком долго терпеть Алиенору, но он порешал проблемы, которые создавала ему жена, куда проще, бросив Алиенору в тюрьму, где она провела 16 лет. А ведь и Людовику ничто не мешало это сделать. Он мог обвинить жену в государственной измене, как минимум — в оскорблении величия, и отправить за решетку, а Франция в этом случае не потеряла бы Аквитанию. Но Людовику помешала рыцарская честь, он не мог бросить даму в темницу. Он дал ей свободу. А вот английский король не страдал такими предрассудками.

Людовика легко осудить за то, что он поставил личное выше государственного. Но не торопитесь. Францией тогда правили рыцарская честь и христианское благочестие. Франция тогда не считала иное возможным. Сколько человеческих душ спаслось благодаря этому? А сколько душ погибает, когда на троне — воплощенная низость? У Бога свои весы. Нам трудно судить о том, сколь тяжела на этих весах рыцарская честь.

Ричард Львиное Сердце

Король Англии Ричард Львиное Сердце был в Англии пару раз проездом и ни слова не знал по–английски. Он вырос в континентальных владениях Англии, его родным языком был французский, и ему было куда привычнее, чтобы его называли Ришар, а не Ричард (тьфу, язык сломаешь). Ричард был сыном той самой блистательной королевы (теперь уже — английской) Алиеноры, то есть порождением бешеных страстей. И это было заметно.

Ещё юношей, подстрекаемый своей незабвенной матушкой, Ричард много враждовал со своим королем — отцом, но вот отец умер, и Ричард, едва короновавшись и даже не думая приступать к управлению государством, тут же отправился в крестовый поход вместе с королем Франции Филиппом. Христиане тогда только что потеряли Иерусалим, тень Саладина накрыла уже половину Палестины, так что в Святой Земле было чем заняться, но не сказать, что Ричард воспламенился религиозным порывом. Его тянуло навстречу приключениям. Он был одним из лучших в мире бойцов, если не самым лучшим, ему нужна была площадка для совершения великих подвигов. Святая Земля в самый раз для этого подходила.

Да он не особо и рвался к Иерусалиму, по дороге желая использовать все возможности для совершения подвигов. Для начала он пристал на Сицилии и взял Мессину так быстро, что и порезвиться толком не успел. Жители Мессины убежали в горы, оттуда замышляя напасть на Ричарда. Прознав об этом, он вновь приказал взяться за оружие, и сам с немногими рыцарями, которые были в состоянии выдержать его темп, устремился на крутую гору, которая считалась неприступной. Здесь он устроил такую мясорубку, что укрывшиеся на горе мессинцы в ужасе бросились обратно в город, а Ричард преследовал их с мечом в руках до самых ворот.

Сопротивление короля Сицилии Танкреда было сломлено окончательно. А Ричард всего–то и хотел от Танкреда, чтобы его кузине Жанне, вдове короля Сицилии Вильгельма, были отданы земли, которые её муж оставил ей во вдовье владение.

Аргументы Ричарда выглядели неопровержимыми, и Танкред, конечно, уступил, а Ричард поплыл дальше, но ему ещё не суждено было достигнуть Святой Земли. Его флот попал в бурю и корабли прибило к Кипру, куда Ричард вовсе не собирался, но, поразмыслив, он решил, что можно завоевать ещё один крупный остров, раз уж так вышло. Кипром правил тогда узурпатор Исаак Комнин, объявивший себя императором и прекрасно подходивший для свержения с престола. К тому же Исаак отказался принять Ричарда, этим освободив короля от угрызений совести, которыми он и без того не сильно страдал.