Чтение онлайн

– Да я уже всё рассказывал. Разве какую мелочь забыл…

– Во-во! Именно мелочь. Я вам напомню: расскажите, например, как в четыре часа десять минут вы подошли к церкви, перелезли через ограду, приблизились к дверям, послушали, вернулись. Ну и так далее, – пошёл ва-банк следователь и выиграл: уставленные на него глаза делались всё шире, шире, лицо племянника побледнело, покрылось испариной, а полуоткрытые губы вмиг пересохли:

– Вы узнали? Кто… Нет – не верю! Провокатор! – истерично взвизгнул племянник.

Сидоренко не шелохнулся, только глаза его сузились, и под их взглядом племянник тут же разжал пальцы, весь как-то обмяк и безвольно опустился на стул.

– Провокатор? – спокойно и тихо переспросил Сидоренко. – Хоть и не обязан делать это, но так и быть я вам докажу обратное. Так оказать, для вашего успокоения, – усмехнулся следователь. – Встаньте! Кусакин, проводите нас, пожалуйста…

Подведя племянника господина Шабеца к одной из дверей, Сидоренко открыл в ней маленькое окошко, так, чтобы племянник увидел сидевшего на койке «администратора» и тут же захлопнул снова.

– Ну-с, а теперь рассказывайте, – предложил Сидоренко племяннику, когда тот снова уселся перед столом следователя.

Уверенный в том, что следователю уже всё известно, племянник господина Шабеца повёл рассказ о гнуснейшей подлости.

Сидевшему под присмотром Бойкова в соседней комнате самому Шабецу пришлось довольно долго ожидать того момента, когда следователь, закончив допрос, выдал его племяннику ордер на занятие пустующего по соседству с «администратором» и «карасём» помещения.

Господин Шабец оказался человеком решительным и быстрым: он, не задумываясь, отверг всё рассказанное племянником, отказался от знакомства с «администратором» и категорически утверждал лишь то, о чём говорил на первом допросе.

– Вот и помоги Советской Армии – получишь «спасибо», – притворно-обиженно съязвил он напоследок.

Взяв его и понятых, Сидоренко направился в церковь, где приставил часть понятых к сторожу, а с остальными пошёл туда, куда вёл их «свидетель».

– Вот тут, – указал господин Шабец. Все остановились.

Понятые через пять минут вышли из церкви и вместе со сторожем, подойдя к «слухачам», спросили так, как их проинструктировал следователь:

– Стонал сейчас сторож или нет?

– Конечно, нет, – ответил господин Шабец. Понятые со сторожем вернулись в церковь и попросили старика застонать ещё раз, громко, с открытым ртом, – тот загудел, как пароход…

– А теперь? – повторили свой вопрос понятые.

– Н-не знаю, – неуверенно сказал господин Шабец.

– Что-то не слыхать было, – подтвердили понятые.

Первая группа не выдержала и расхохоталась.

– Ну так как же?. – спросил господина Шабеца Сидоренко.

Тот махнул рукой, вздохнул, постучал себя кулаком по лысине и лишь после этого заговорил начистоту.

Всё остальное для следователя уже не составляло трудностей.

Седовласый попик каждое утро и вечер приходил к начальнику политотдела и, мигая скорбными глазками, спрашивал Гаркушу, не внял ли господь молитвам, чем порядком уже надоел полковнику. Вечером на третьи сутки Гаркуша решил вообще не принимать липкого попа, но всё же принял.

На четвёртые сутки при виде елейно-смиренной физиономии Гаркуша вздохнул и, помня свой разговор с Серебряковым, взялся за телефон. Серебрякова у себя не оказалось. Подумав минутку, Гаркуша решил:

– Едемте со мной. Я сам хочу знать, как там идёт расследование.

Капитана Сидоренко начальник политотдела застал за подшивкой документов в «дело». Ответив на приветствие, полковник разрешил следователю сидеть, сел сам и без предисловий спросил:

– Разыскали бандитов, капитан?

– Так точно, товарищ полковник.

– Всех пятерых?

– Никак нет: двух организаторов, одного организатора-исполнителя, пятерых рядовых исполнителей и одного пособника. Желаете взглянуть?

– Есть на что любоваться. А впрочем, давай, показывай. Итого, значит, девять, а если покопаться, то за их спинами ещё нашлись бы организаторы, – заключил Гаркуша.

– Ниточка, конечно, далеко тянется, да полномочий нет, – задумчиво произнёс Сидоренко. – Зинченко! Приведите арестованных!

Полковник закурил.

Дверь открылась, и в кабинет вошли автоматчики и стали по углам комнаты. За ними Кусакин, Зинченко и ещё один ввели разномастных преступников.

– Разрешите представить, – начал Сидоренко, подходя к маленькому человечку. – Господин Шабец, местный гражданин, в прошлом адвокат, помещик, лидер здешних национал-социалистов, правая рука гитлеровского гаулейтера.

Сидоренко подошёл к «администратору»!

– Назвавший себя Деднером – американский подданный, международный бандит и шпион. А вот этот молодой человек в спортивном костюме «гольф» – «племянник» господина Шабеца. В действительности же – сын местного фабриканта, учился в Америке, окончил юридический факультет. Отец во время войны тоже перекочевал в США. Для прохождения «практики» сынок был направлен, причем не только папашей, к господину Шабецу, но способностей к политическому разбою не проявил и «засыпался» на первом же «деле». Следующий: человек, известный под кличкой «Мышонок», прозванный так, вероятно, из-за оригинального родимого пятна на щеке, которое, отправляясь «на дело», имеет привычку маскировать марлевой наклейкой. Рецидивист, взломщик, специалист по «мокрым» делам, служил в гестапо…

Сидоренко подошёл к «карасю», замялся и махнул рукой:

– Ну, этот и остальные – просто паразиты своего народа. Особого интереса собой не представляют.

– По данному делу, – продолжал следователь, – господин Шабец проходит как идейный вождь и организатор местных «сил» и преступления. Американский «администратор» – как отобравший посредством небольшого путча идейное руководство у господина Шабеца и вожак банды, одетый в форму лейтенанта Советской Армии. «Племянник своего дяди» пытался стать «фюрером» антисоветской пропаганды и как таковой участвовал в «разработке» первой «операции». «Мышонок» – ближайший помощник «лейтенанта», специалист. Остальные – исполнители.