Чтение онлайн

Наконец, я встала и спустилась вниз. Я удивилась, найдя маму на кухне с шалью вокруг плеч и кружкой чая, словно она пытается согреться. Она смотрит вверх и улыбается.

– Страдающие бессонницей всех стран объединяйтесь, - говорит она.
– Хочешь чаю?

– Конечно.

Я нашла кружку и наполнила чаем, достала сливки и сахар, а затем рассеянно начала все это размешивать в течение долгого времени, пока мама не спросила:

– Что с тобой?

– Ничего, - отвечаю я.
– Все как обычно. О, Анжела собирается в Стэнфорд.
– Ее брови поднялись.
– Стэнфорд. Впечатляет.

– Она еще не подала заявление, но она думает, что ее предназначение там.

– Я поняла.

– Она хочет, чтобы я поехала с ней, - я засмеялась.
– Как будто я смогу попасть в Стэнфорд.

– Я не вижу причин, почему бы нет, - произнесла мама, нахмурившись.
– Ты отличная ученица.

– Да ладно. Это требует немного большего, мам. Я знаю, у меня хорошие оценки, но и для университета требуется… быть президентом команды по дебатам или стоить дома для бездомных в Гватемале или восхитительные результаты SATs [16] . Я почти не готовлюсь к SATs. Я ничего не делала с тех пор, как я приехала в Вайоминг.
– Наши глаза встретились.
– Я была настолько поглощена своим предназначением, что ничего не замечала.

– Вечеринка жалости завершилась?
– спросила она, после того, как допила свою чашку чая.

– Да, я думаю.

– Хорошо. Для кожи нехорошо валяться так долго.
– Я смотрю на нее.

– У тебя есть одно большое преимущество, когда дело доходит до Стэнфорда.

– Да? Какое?

– Твоя бабушка училась там, и каждый год жертвует университету крупную сумму денег.

Я смотрю на нее. Моя бабушка. У меня нет бабушки. Мама бабушки умерла при родах примерно в 1890 году.

– Ты имеешь в виду папину маму?
– Я никогда ничего не слышала о ней. Ни один из моих родителей не говорил о своих семьях.

– Нет, - сказала мама с маленькой знающей улыбкой.
– Я имею в виду меня. В 1967 я закончила Стэнфорд с ученой степенью по истории. Мое имя тогда было Марго Уитфилд. Это, по официальным данным, твоя бабушка.

– Марго Уитфилд, - повторила я.

– Это я.

Я недоверчиво покачала головой.

– Знаешь, иногда мне кажется, что я тебя совсем не знаю.

– Не знаешь, - легко признается она, поймав меня врасплох.
– Ты сможешь узнать меня и понять, только тогда, когда проживешь столько же сколько я, столько разных жизней, и в каждой из них ты -разный человек. Разные версии тебя. Марго Уитфилд незнакома тебе.
– Мои мысли вернулись к Семъйязе и к тому, что он называл мою маму Мэг, к ее образу девушки с короткими коричневыми волосами. Определенно незнакомка.

– На кого была похожа эта Марго Уитфилд?
– спросила я.
– Кстати, Марго - милое имя.

– У нее был свободный дух, - сказала мама. – Боюсь, она была немного хиппи.
– Мой мозг мгновенно вызвал образ моей мамы в одном из этих платьев, сшитых из легкого струящегося полиэстера, с крошечными солнцезащитными очками и ромашками в волосах, покачивающуюся под музыку в Вудстоке [17] , протестуя против войны.

– Было много наркотиков?

– Нет, - говорит она немного оборонительно.
– У меня был мятежный период, Клара. Но это определенно не были шестидесятые. Больше похоже на двадцатые.

– Тогда почему ты была хиппи, если ты не протестовала?

Она заколебалась.

– У меня было трудное время с соответствием в пятидесятых.

– Какое было у тебя имя в пятидесятых?

– Мардж, - сказала она со смехом.
– Но я никогда не была домохозяйкой из пятидесятых.

– Потому что ты не была замужем.

– Точно, - сказала она. Вначале я немного нервничала, возможно, из-за ее возраста, и из-за того, что она уже могла бы быть замужем несколько раз и у нее могло бы быть много детей, но мама заверила меня, что это не так.

– Ты когда-нибудь выходила замуж? – раньше я никогда не спрашивала ее об этом, но сейчас она была довольно приветливой, так что я попытала счастье.

Она закрыла глаза на минуту и сделала глубокий вздох.

– Да.

– Когда?

Она посмотрела на меня.

– В пятидесятых. Теперь давай вернемся к Марго Уитфилд, пожалуйста.
– Я кивнула.
– Так ты выпускник Стэнфорда. Так или иначе, сколько раз ты была в университете?

– Давай посмотрим, - сказала она, очевидно с облегчением от мысли, что мы перестанем обсуждать пятидесятые и вернемся ко времени, в котором ей комфортно.
– Четыре. Я училась уходу за больными, истории, международным отношениям и компьютерному программированию.

Я молчу с минуту.
– Международные отношения?

– Я бы сказала тебе, но затем бы мне пришлось бы убить тебя.

– Только не говори мне, что ты была шпионом?

Она ласково улыбается.

– Так вот почему ты постоянно говоришь мне не переживать об университете. Мне не нужно выбирать только одну карьеру. Когда твоя жизнь длится сотни лет, у тебя есть время заняться всем, что тебе интересно.

– Когда у тебя долгая жизнь, - сказала она, - ты можешь сделать многие вещи. У тебя есть на это время. Но если ты хочешь поехать в Стэнфорд с Анжелой, то я думаю, это будет очень весело.

– Я подумаю об этом, - сказала я. Но если я поеду с Анжелой, Такер и я будем разделены. Мы собираемся поддерживать отношения на расстоянии, но это не очень радостно звучит для меня.

Я ползу обратно в постель около четырех утра, полностью измотанная, надеясь отхватить пару часов сна до начала занятий. Но я мгновенно возвращаюсь в сон. Очень беспокойный сон. В течение нескольких секунд я борюсь с ним, полностью дезориентированная, спотыкаясь на всем пути вверх по холму. Стараюсь замедлить дыхание, напоминая себе, что хочу быть здесь. Я пытаюсь успокоить приступы паники и отчаяния, которые чувствую, пытаюсь выяснить, кто должен умереть.