Чтение онлайн

Да, все было бы по-другому. Мы бы знали, что не были предназначены спасти друг друга. Что наша встреча в лесу должна была стать чем-то иным. И что бы случилось тогда? Полетела бы я спасать Такера, зная все это?

– Это все похоже на тест, - я откидываюсь назад в кресле и поднимаю глаза к небу. – Словно все это одна длинная проверка, и сейчас, это видение с кладбищем – это следующий вопрос. Хотя все и выглядит так, словно я ничего не могу сделать. С пожаром, я хотя бы знала, что могу что-то предпринять.

– Что ты могла сделать? – спрашивает он меня удивленным голосом.

– Спасти тебя. Только на самом деле я не должна была делать этого, правда?

– Это самая сложная часть, - отвечает он. – Отсутствие определенности. – Фраза звучит хорошо. Она может стать девизом моей жизни.

– И если все это тест, каким ты думаешь, будет ответ? – спрашивает он.

Ты, думаю я, ответ должен быть связан с тобой, но я не говорю ему этого. Думаю, я до сих пор борюсь со своим предназначением, даже сейчас, когда знаю, что это моя мама умирает, а не Такер. Я до сих пор чувствую себя так, будто меня просят сделать выбор между Кристианом и Такером.

– Без понятия, - отвечаю я, наконец.

– Ясно. Итак…- отвечает он. – Есть что-то, о чем ты хочешь спросить меня лично? Не могу обещать, что дам хороший ответ, но я попробую.

Я говорю первое, что приходит в голову:

– Ты… любил Кей?

Он отводит взгляд, смотрит на долину и город внизу, снова стучит своими лыжами, мягко. Негодует из-за моего вопроса.

Прости, думаю я.

– Нет, это не справедливый вопрос, - говорит он. Вздыхает. – Да. Я любил ее.

– Тогда почему вы расстались?

– Потому что она узнала бы обо мне.

– Ты не рассказал ей?

Он тоже откидывается в кресле и глубоко вдыхает.

– С первого дня в моей голове билась мысль, что мы не должны рассказывать людям. Мой дядя говорит, что это плохо для обеих сторон. И он прав – невозможно иметь отношения с человеком, настоящие отношения, во всяком случае, чтобы они не заметили, что что-то в тебе не так. И когда заметят, то что?

Неожиданно я вспоминаю своего отца, то, как он переехал на другой конец страны после их с мамой разрыва, что в ретроспективе кажется чрезмерным, только если, доходит до меня, он не узнал, что она не была человеком. Может поэтому он и бросил нас. Может дядя Кристиана прав. Возможно, наши отношения с людьми обречены.

Уголок рта Кристиана приподнимается.

– Думаю, нам нужно выбирать по-настоящему глупых людей, чтобы встречаться с ними.

– Кей не глупая, - говорю я. Она может быть коронованной королевой, притворяться недалекой в классе иногда, но она не идиотка.

– Нет, Кей не глупа, - соглашается он. – И в определенный момент нельзя было бы не сказать ей. Она бы пострадала.

Я думаю о ночи, когда Такер узнал обо мне, его затравленном взгляде, сумасшедших предположениях, которые он делал. Он не успокоился бы, пока я не раскрыла себя.

– Я понимаю, - говорю я тихо, смотря вниз на свои перчатки.

– И как много знает Такер? – спрашивает он. – Потому что он тоже не глуп.

Меня смущает, что Кристиан такой хороший ангел, который делает правильные вещи и хранит все в секрете, в то время как я так очевидно этого не делаю. Как влюбленный щенок, импульсивно, эгоистично, я рассказала все человеку. Я рискнула всем, особенно самим Такером.

– Так много, да? – спрашивает Кристиан.

– Я рассказала ему… многое.

– Обо мне?

– Да.

Его глаза, когда он смотрит на меня сейчас, на десять градусов холоднее, чем были минуту назад.

– Я говорила тебе, что плохо храню тайны, - повторяю я снова.

– Что ж, ты все-таки сохранила от него один секрет, и разве ты не счастлива, что сделала это? – он говорит о моем сне, конечно. О том, что оказалось, что это мамина могила, а не Такера, как я считала.

– Да, - признаю я. – Хотя не знаю, подходит ли в этой ситуации слова счастлива.

– Я знаю.

Он снова надевает перчатки, хлопает руками, от чего я испуганно поднимаю глаза вверх.

Кабинка быстро достигает вершины горы.

– Серьезные разговоры официально закончены. Я привез тебя сюда, чтобы повеселиться.

Он выравнивает лыжные палки. Я делаю то же самое. Кресла подъезжают к вершине холма. Я поднимаю концы лыж вверх, как учил меня Кристиан в прошлом году. Когда мы достигаем определенного уровня, я поднимаюсь и отталкиваюсь, игриво задевая плечом Кристиана, и легко соскальзываю вниз. Сейчас мой уровень – синий квадрат, я больше не новичок в лыжах.

– Мой маленький вундеркинд, - говорит он с притворной гордостью. Он надевает защитные очки и улыбается коварно. – Давай сделаем это!

Все утро я почти не думаю о маме. Кристиан и я скатываемся, заплетая узоры вниз по лыжне, вперед и назад, иногда случайно вторгаясь в пространство друг друга, подрезая, играя как малые дети. Иногда мы соревнуемся, и Кристиан дает мне уехать чуть вперед, пока не использует свои силы супер-лыжника и не оставляет меня в снегу позади, но никогда не уезжает чересчур далеко без меня. Он катается на моей скорости, на моем уровне. Я ценю это.

Потом он берет меня на заснеженный трек, который, он говорит, что любит. Мы стоим на вершине, смотря вниз.

Знак, размещенный в стороне, гласит, что уровень этого склона - черный бриллиант. Не просто сложная, а экстра-супер, ты-можешь-погибнуть-если-не-знаешь-что-делаешь трасса. Я смотрю на нее широко распахнутыми глазами.

– Ой, перестань, не превращайся в цыпленка сейчас, - Кристиан практически бросает мне вызов. – В тебе кровь ангелов. Ты практически неуязвима, помнишь? Это будет легко, вот увидишь.