Шрифт:
СМЕРТЬ ДУШЕКУПЦА
Утренний геккон с прищуром взглянул на тень, крадущуюся по циферблату солнечных часов, мысленно пожал чешуйчатыми плечами и заторопился прочь, скрываясь из поля зрения и слуха. Многотрудные годы личного, полученного из первых лап опыта жизни в горном городе Аксолотле научили его тому, что надолго здесь ничто безмятежным не остается. Так никогда не бывало — особенно ранним утром в Гад-парке.
И сегодняшнее утро не стало исключением.
Раздался хруст энергичных шагов по выбеленным солнцем камешкам Дженской лужайки, и фигура в длинной черной сутане и соответствующей ермолке заспешила по извилистым тропам пятидесятифутовой площадки, сжимая в руке немалых размеров чемодан. Глаза вновь прибывшего то и дело метались влево-вправо на предмет какого-либо движения — признака чьей-то конкуренции. Нет, не затем он забрался в такую даль, чтобы в последний момент лишиться своего места. О нет. Только не после трех суток перетаскивания проклятого чемодана по дьявольски бесконечным горам. Никоим образом. Все это удовольствие стоило слишком дорого.
Внезапно краем глаза он все-таки заметил движение — качнулась ветка и мелькнула тога. Звучно заскрипев зубами, человек в сутане пригнулся и еще быстрее устремился вперед. А тот, что был в тоге, перепрыгнул через невысокую ограду из кактусов, заметил духовное лицо и с громкими криками бросился ему наперерез. Белые камешки летели у него из-под ног, пока он стремительно ускорялся на курсе перехвата, ведущем к сверкающей мраморной колонне.
Тогда человек в сутане отчаянно размахнулся своим объемистым чемоданом и, точно гигантскую тарелочку «фрисби», с замиранием сердца запустил его в сторону своего противника. Внезапно превратившаяся в метательный снаряд, ручная кладь приземлилась со всплеском гравия, после чего неудержимо заскользила вперед и угодила точно по паре несущихся навстречу лодыжек. Изрыгая бурный поток сквернословий, человек в тоге закувыркался прямиком к предельно неприветливой ограде из кактусов.
Его высокобесподобие Брехли Трепп победно вскинул руки, а затем быстро подхватил свой чемодан и запрыгнул на нижнюю ступеньку лестницы к трибуне в Уголке Проповедника. Итак, ему все-таки удалось застолбить за собой это место и получить возможность проповедовать здесь хоть целые сутки — до девяти часов завтрашнего утра, когда все начнется сначала.
Испустив могучий вздох облегчения, Трепп принялся лихорадочно распаковывать чемодан, готовясь воспользоваться всеми преимуществами наилучшей точки для проповеди в всем горном городе Аксолотле.
Геккон неодобрительно хмыкнул себе под нос, лениво задумываясь о том, чего ради эти люди прилагают так много усилий в такой ранний час. Почему они не могут просто найти себе подходящую скалу и капитально на ней поблаженствовать, как сделало бы всякое приличное существо? Мысленно покачивая головой и бормоча себе под нос всякие рептилианские соображения о глупости млекопитающих в целом и людей в частности, геккон ускользнул прочь в тот самый момент, когда человек в темно-сером костюме, чуть наклонив лысеющую голову и громко пыхтя, стал прокладывать себе дорогу по Дженской лужайке.
— Какого дьявола вы вдруг так срываетесь и несетесь невесть куда? — укоризненно выдохнул он его высокобесподобию Брехли Треппу из Речистой Миссии. — А что, если бы я заблудился или…
— Конкуренция, Таргаш, конкуренция, — ответствовал Трепп, хмуро указывая на человека в тоге, который тем временем вынимал несколько особенно длинных колючек кактуса из предельно деликатной части своей анатомии.
— Какая еще конкуренция? — воскликнул лысеющий мужчина, а затем добавил: — И, между прочим, для вас я мистер Таргаш!
Игнорируя последние слова клиента, Брехли Трепп развернул большой складной плакат, покрытый цветными глянцевыми иллюстрациями.
— Об этом я вам уже рассказывал по дороге, — пробормотал он. — Древняя аксолотлианская традиция. «Кто первым поспел, тот больше спас».
Таргаш вытер потный лоб и огляделся:
— Так вы говорите, это и есть Уголок Проповедника?
— А вы чего ожидали? Горящих свечей? Или, быть может, амфитеатра?
— Но он такой маленький.
Трепп хмыкнул.
— Как я не раз пытался втолковать некоторым моим дефективным друзьям, это не имеет никакого значения. Важно лишь то, что вы тут делаете. Поверьте мне, через каких-то несколько минут здесь плюнуть будет некуда.
— Лично я знаю, куда бы я сейчас плюнул, — рявкнул от ограды из кактусов человек в тоге, гневно глазея на Треппа. — Шарлатан! Ты тут каждую неделю трусишь по одной и той же натоптанной дорожке…
— А, заткнись. Только высунь нос, и я тебе опять полный рюкзак накидаю! Я первым сюда пришел. Теперь это место мое на все то время, что полагается согласно указу Священного управителя. — Трепп пренебрежительно мотнул головой и воззрился на солнечные часы. Оставалось меньше минуты.
Таргаш явно пребывал в недоумении.
— Полный рюкзак накидаете? — озадаченно спросил он. — Выходит, здесь получился двойной заказ? — Коммерсант снова вытер лоб, и его колени дали слабину. Неужели он только затем трое суток сюда карабкался, чтобы его теперь какая-то клерикальная ошибка остановила?
Его высокобесподобие Брехли Трепп запрокинул голову и громко расхохотался:
— Двойной заказ? Нет, что вы. Я же сказал — кто первым поспел…
Поблескивающий от влаги лоб Таргаша пересекли подозрительные морщинки.
— Помилуйте, но за что же я тогда отстегнул вам сотню мротов заказной оплаты? А? Прошу объяснить.
— А почему, собственно, это должно вас заботить? Политика Речистой Миссии, как вам хорошо известно, заключается в том чтобы проповедовать в любое время, в любом месте, любое слово. «По любому!» — так это называется. И вот я здесь, ради вас готовый, страстно желающий и более чем способный проповедовать ваше слово. К несчастью, однако, пока что это ваше слово зашло не слишком далеко. Я это знаю и вы это знаете, но мы должны позаботиться о том, чтобы аудитория тоже это узнала. Но она этого не узнает, если ее здесь не окажется. Видите, в чем загвоздка?
Таргаш, в состоянии полной озадаченности, просто обратил ладони к небу.
— Должен же я был позаботиться о том, чтобы народ здесь появился, не так ли? — Трепп потер большой палец об указательный, словно между ними была зажата монетка. Затем он отвернулся от коммерсанта и развернул еще один складной плакат, подравнивая его для максимального обзора и ухмыляясь при виде до неприличия эротичного нижнего белья, демонстрируемого в равной мере непристойными фигурами обоих полов.
— Вы… вы что, подкупили публику? — укоризненно выдавил из себя Таргаш.