Чтение онлайн

В неверном свете поблескивал златотканый герб Мак-Рори — древний меч в короне Кулди. Над черным бархатом покрова синела михайлинская риза, скрывавшая даже часть шеи покойного. В окоченевшие руки было вложено распятие из красного дерева и слоновой кости, На пальце левой руки поблескивал перстень-печатка графов Кулдских, чеканное серебро отражало пламя свечей цветными бликами.

Синхил всмотрелся в такое знакомое лицо, ухватился за край гроба и долго-долго не отрывал взгляда. Смутно он чувствовал заклинание, невидимым облаком окутывавшее тело и препятствующее тлению. Но он не знал о другом его назначении, понятном немногим посвященным, — скрывать йомейрское заклятье.

— Чего ты хочешь от меня? — безмолвно вопрошал король, впиваясь взглядом в благородные черты. — Ты умер. Почему бы тебе не остаться мертвым?

Восковые губы не давали ответа, и Синхил опустил глаза, переполнившиеся злыми слезами.

— Ты не смеешь возвращаться, — упрямо думал он, — ты мертв. Неужели недостаточно того, что ты уже совершил.

В душу Синхила ворвалось бормотание монахов. Король подавил всхлип, упал на колени и прижался дрожащим подбородком к побелевшей руке.

— О, Господи, — думал он. — Ты позволил ему отнять у меня смысл жизни. Ты позволил ему забрать меня из Твоего храма. Теперь он ушел, но по-прежнему не дает мне служить Тебе. Неужели он никогда не даст мне покоя?

Он поднял заплаканные глаза на спокойный профиль Камбера. Ответа не было. Так прошло около часа; стража пришла в недоумение, а монахи на хорах сгорали от любопытства. Король наконец понял, что сделался средоточием всеобщего внимания в своих безнадежных исканиях, поднялся с затекших колен и склонился перед алтарем. На душе у него было пусто.

Синхил вернулся в свои апартаменты в центральной башне, но сон не шел к нему.

Вероятно, после ночного инцидента лучше всех спалось Камберу. Проснувшись на следующее утро, он обнаружил в кресле по соседству Райса, свернувшегося под пледом, и никаких следов Джорема и Ивейн. Судя по свету за окном, только что рассвело.

Несколько минут он лежал, собираясь с силами, и в конце концов остался совершенно удовлетворен собой. Исчезла головная боль, в теле не было ни вялости, ни иных недомоганий, вполне вероятных после всех событий последнего времени.

Обличье Элистера не причиняло никаких неудобств и казалось давно привычным. Камбер помнил о некоторых затруднениях с самоконтролем прошлой ночью, было и еще что-то, но совершенно скрывалось во мгле беспамятства. В любом случае, это не могло быть серьезной промашкой, иначе ему сейчас не было бы так спокойно. Все же ему надо будет обо всем расспросить Райса и Джорема.

Успокоенный, он зевнул и осторожно поджал ноги под одеялом и выпростал из-под него странную, но знакомую руку, растопырил пальцы и удовлетворенно оглядел их со всех сторон. Можно с легким сердцем позабыть о нервных перегрузках и физической опустошенности, теперь этот облик стал его плотью. На пальце сидел прохладный и чуть великоватый перстень Элистера.

Сейчас Камбер был равно уверен в надежности принятого облика и в том, что память Элистера нашла свое место среди его воспоминаний. Погрузившись в глубины сознания, он ощутил память Элистера как свою.

Откровенно говоря, в принятых воспоминаниях были проблемы. Впервые проникнув в умирающий мозг Элистера, он узнал, что многое уже ушло, обрел больше, чем рассчитывал. С тем, что досталось, вполне можно сделаться Элистером, только о деталях не забывать. Образы памяти подсказывали и манеру поведения, повинуясь им, он безотчетно будет смеяться и гневаться, как Келлен, так же, как он, ходить и жестикулировать.

Камбер повернул голову и снова посмотрел на Райса (не было нужды будить его прямо сейчас), потом медленно сел и свесил ноги, касаясь босыми ступнями расстеленной у кровати шкуры. Помедлил, убеждаясь в том, что на его новое тело действительно можно положиться, потом нагнулся к Райсу и принялся внимательно разглядывать его.

В кресле было не слишком удобно, но Целитель спал крепко. Под глазами темнели круги, а все краски жизни, покинув заросшее щетиной лицо, горели в огненно-рыжих волосах.

Улыбнувшись, Камбер коснулся лба Райса, и углубил его сон, потом поднялся, осторожно просунул руки под расслабленное тело и уложил зятя на только что освободившуюся кровать. Накрыв Райса одеялом, он, не обуваясь, отправился в гардеробную, откуда появился в сутане цвета полночного неба. Утренний туалет был совершен всего за несколько минут — до того, как придут помогать облачиться к похоронам, назначенным на полдень, нужно было много успеть.

Теперь по крайней мере известны выбранные Элистером кандидаты на пост настоятеля михайлинцев, думал он, усаживаясь за письменный стол. Забота о будущем Ордена — вот чему теперь должны быть отданы все помыслы.

Взяв лист пергамента из стопки, он обмакивал видавшее виды перо в чернильницу. Непринужденно воспроизводя почерк Элистера, рука вывела список претендентов, в котором, кроме Джебедия, значилось еще два имени.

Отложив этот лист в сторону, Камбер лишний раз убедился, что не пропустил нужного и не вписал лишнего имени. Получасом позже он встал из-за стола и, захватив оба листа, направился к выходу.

Прямо напротив двери стоял, прислонившись к стене, Дуалта и беседовал с камердинером Элистера братом Йоханнесом. Оба умолкли, едва Камбер ступил на порог, и воззрились на него. Оба были в синих одеждах Ордена. На плече Дуалты виднелся знак, а у Йоханнеса — серебряный крест, означавший его принадлежность к мирянам. Обоих смутило появление Камбера.

— Вы так рано пробудились, отец настоятель, — виновато произнес Дуалта.

Камбер справился с желанием удивленно поднять бровь — он не ожидал застать здесь юного рыцаря. Присутствие Йоханнеса понятно — перед церемонией он ждал своего патрона, чтобы проводить в собор, Камберу были известны отношения Элистера и Йоханнеса, знал он и то, как продолжить общение с камердинером.

Но Дуалта… Разве не он дежурил прошлой ночью? Что-то связано с ним… Кажется, Дуалта прошлой ночью входил к нему, он был с Синхилом… Что происходило потом, Камбер не помнил. Что же успел увидеть Дуалта?

— Доброе утро, господа, — сказал Камбер приветливо, но сдержанно. — Йоханнес, мне не доставало твоей помощи. Дуалта, ты пробыл на посту не до утра? Признаться, мне неведома большая часть событий минувшей ночи, но отец Джорем наверняка не стал бы обременять тебя сверх меры и задерживать в карауле, тем более до этих пор.