Чтение онлайн

Решившись, как действовать, Камбер призвал на помощь свой дар убеждения и снова взглянул на Гвейра, послав Джорему просьбу не вмешиваться и предоставить ему действовать самостоятельно.

Камбер нервно откашлялся.

— Конечно, я помню, сын мой, — наконец удалось пробормотать ему. — Но ты в самом деле веришь в то, что Камбер приходил к тебе той ночью? Ты же называл это сном, ведь так?

Гвейр смотрел мимо, глаза его блуждали по пламени в камине.

— Я понимаю, что это было как бы во сне, — медленно ответил он, — и все же было во всем реально, как происходящее наяву. Я понимаю, что проснулся перед его приходом и что четко различал все вокруг; спящего брата Йоханнеса (я слышал, как он всхрапывает во сне), тепло огня, мерцание света, запахи и мягкость постели. Его приход был реален, как и все это.

— Иногда сны бывают похожими на явь, — осторожно заметил Камбер.

— Но я не верю, чтобы это был сон, — настаивал Гвейр. — Я думаю, что каким-то мистическим образом он приходил, но не могу объяснить этого. Мне кажется, он возвращался из другого мира. Мне кажется, что теперь он продолжает направлять и вдохновлять нас на деяния во благо людей. Разве не этому он посвятил жизнь и продолжал бы свои труды, если бы безумная Эриелла не сразила его? Разве он не желал, чтобы мы продолжили начатую им работу?

Камбер поерзывал в кресле в явном затруднении.

— Ты прав, он этого хотел, но он не был святым, Гвейр. Он был смертным, подобно другим. У него были качества сильного человека и слабости. Он так же, как мы, боролся с искушениями. Может быть, эта борьба была еще мучительней оттого, что он — Дерини. И наверняка не всегда успешной, потому что он — человек. Нет, Гвейр, Камбер не был святым.

— Нет. Но вы восхищались им.

— Да.

— Настолько, что взяли себе его духовное имя, чтобы память о нем продолжала жить.

— Верно, — признался Камбер, испытывая запоздалое сожаление о своей неосторожности. — Но от этого человек вряд ли становится святым.

Гвейр склонил голову.

— Я знаю, не всегда легко распознать подобное, ваша милость, особенно когда бываешь так близко, как вы с Камбером. — С блаженной улыбкой на устах он поднял голову. — Но вы еще увидите. По воле Божьей вы и многие другие (даже его дети) обязательно увидите его величие, как узрели мы. Поэтому мы хотим создать храм в соборе, откуда он отправился в свой последний земной путь, — пусть каждый сможет поклониться этому месту. И его могила в Кайрори станет храмом. Для кого-то уже стала. Прошу только отца Джорема забыть о своем неверии и предоставить нам возможность беспрепятственно посещать часовню.

Он развернулся, чтобы видеть реакцию сына Камбера, но молодой священник, не владея собой, закрыл лицо руками и отвернулся. Пожав плечами, Гвейр встал и улыбнулся своему хозяину. Его глаза изливали сострадание.

— Камбер коснулся его сердца, — ласково сказал он, — и со временем коснется каждого человека. Простите мою настойчивость, ваша милость. Теперь я понимаю, что моя просьба преждевременна. Я не стану беспокоить ею архиепископа, и вам не придется хлопотать за меня. Когда придет время, Господь укажет путь.

— Гвейр…

— Да, ваша милость?

Камбер поднялся, стараясь решить, как ему получите объяснить. Он не мог запретить Гвейру добиваться своего, потому что никакие обеты повиновения не связывали юношу. Клятвы, наверное, тоже не удержали бы его.

Должно быть, Гвейр почувствовал нерешительность своего господина, и через несколько мгновений Камбер навсегда утратил возможность склонить юношу к здравомыслию. Он опустился на колени, поцеловал епископский перстень и заговорил, не поднимая головы, уверенно и решительно.

— Простите, ваша милость. Вижу, что поставил вас в затруднительное положение. Мне искренне жаль. О службе вашей милости меня просил Камбер, но я теперь понимаю, что могу лучше послужить ему в другом. — Он поднял голову, посмотрел Камберу в глаза. — Я должен оставить службу у вас, ваша милость. Надеюсь, вы поймете мое решение. Каждый должен действовать так, как велит ему сердце. Вы сами учили этому. А моя цель ясна.

— Гвейр, уходить не обязательно, — спохватился Камбер, терявший вместе со слугой источник сведений о развитии событий вокруг святого. — Я не стану помехой… Если хочешь, принимай обеты нового Ордена… Как ты его назвал?

— Я еще не говорил, ваша милость, он будет называться Слуги святого Камбера.

— Слуги святого Камбера, — повторил Камбер, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Если… если ты хочешь так поступить, я ни в чем не буду противиться. Служат у меня члены разных Орденов. Я могу не разделять твои цели, но уважаю право самостоятельного выбора. Мне было бы неприятно думать, что моя косность оттолкнула тебя.

— Не вы оттолкнули меня, не отец Джорем. Пришло время уходить. Есть вещи, необъяснимые, как Божий промысел. Мои братья и сестры призывают меня к служению. Пришло время полностью посвятить себя Камберу.

— Да-да. Долг есть долг, — ответил Камбер. — Но поразмысли о том, что ты делаешь и почему. Ведь ты можешь ошибаться.

— Я так не думаю, ваша милость. Могу я теперь идти? Я уложу вещи и в полдень отправлюсь.

— Да, сын мой. Я буду молиться, чтобы Господь вел тебя верным путем, — прошептал Камбер.

Гвейр склонил голову и подошел к двери. Пока он возился с замком, Камбер предпринял последнюю попытку.

— Гвейр…

— Ваша милость? — Гвейр остановился на пороге и в последний раз оглянулся.

— Не знаю, кто с тобой заодно, но, пожалуйста, ради меня передай им. Мне кажется, вы заблуждаетесь. Ты строишь воздушные замки. Стремление продолжить дело Камбера благородно, и я думаю, он был бы польщен. Но не пытайся создавать из него того, кем он не был.

— Прощайте, ваша милость, — выдохнул Гвейр, повернулся и вышел, дверь за ним затворилась.

Так неблагополучно начавшееся утро обещало тяжелый день. Как только Гвейр достаточно отдалился, Джорем дал волю своим чувствам.

О чем это Камбер думал, позволив Гвейру уйти? Юношу нужно вернуть, обследовать его разум, выявить реальную опасность нового Ордена, этих Слуг святого Камбера! Ну и слуги, какое кощунство! Не было никаких чудес!