Святой
Шрифт:
Когда мы одни, он опускает подбородок, пока мы не оказываемся лицом к лицу, его шторм против моего цунами.
— Что это было? — требую я.
Его ноздри раздуваются.
— Только потому, что я зол на тебя, не значит, что они могут так с тобой разговаривать.
— То есть не без твоего разрешения?
При виде его каменного выражения лица я делаю вдох, мое сердце колотится, а щеки горят.
— Я бы хотела, чтобы ты позволил мне объяснить, — говорю я. — Все это большое недоразумение…
— Что ты была на бое с Лиамом, или что он практически был на тебе на публике?
Любая мягкая эмоция, которую его покровительство могло бы вызвать во мне, исчезла в одно мгновение. Я сужаю глаза и раздраженно стискиваю зубы.
— Я не был с ним на бое, мы оба просто случайно оказались там. И он не был на мне! Толпа была слишком шумной, чтобы я могла его услышать, и он просто шептал мне на ухо. Вот и все.
— Что он там шептал? — спрашивает он все еще подозрительным тоном.
Я закатываю глаза.
— Не твое собачье дело.
— И ты ожидаешь, что я просто поверю тебе на слово, что это было совершенно невинно?
Боже, он ведет себя как ревнивый парень!
— Ты можешь верить во что угодно, но, похоже, ты забываешь, что мы являемся никем друг другу. Формально мы даже не встречаемся. Если я поговорю с другим парнем, ты не должен волноваться по этому поводу, как и я не волнуюсь, зная, что ты, вероятно, встречаешься с половиной женского населения здесь и…
— Я не трахаюсь ни с кем, кроме тебя.
Мне требуется мгновение, чтобы по-настоящему осознать то, что он сказал. Когда его слова оседают у меня в голове, я в шоке таращусь на него.
— Что?
Он не отводит взгляда от меня, когда повторяется, подчеркивая каждый слог.
— Я не трахаюсь ни с кем, кроме тебя.
Теперь мое сердце колотится о грудную клетку, и я не знаю, что сразу сказать в ответ. Я не слишком много думала о нем с другими девушками. Я не хотела этого делать. Часть меня полагала, что он не спал со многими другими людьми, так как проводил со мной почти каждую ночь, но я не осмеливалась предположить, что он полностью перестал валять дурака. Узнать, что он был только со мной, это…
Я делаю неглубокий вдох, затем провожу руками по лицу.
— Я не просила тебя об этом.
Я не знаю, что еще сказать. Хотя это правда. С моей стороны это не было ожиданием нашего соглашения, хотя и приятным и не нежелательным сюрпризом.
Он небрежно пожимает плечами, как будто его моногамия ничего не значит, хотя на самом деле это значит что он кусок дерьма.
— Почему я должен продолжать гоняться за киской, когда у меня есть постоянная поездка, когда я захочу?
Он пытается быть резким и преуменьшать значение своих действий, но я то знаю как есть на самом деле.
Я складываю руки на груди и, прищурившись, смотрю на него.
— Так вот почему ты вел себя как придурок? Ты думал, что твоя постоянная поездка была украдена?
Его челюсть напрягается.
— Мне не нравится, когда кто-то другой прикасается к тому, что принадлежит мне.
— Я не твоя… — начинаю я, но его рука поднимается, чтобы обхватить мое лицо, и его большой палец тянет меня за нижнюю губу.
— Ты продолжаешь это говорить и продолжаешь ошибаться, — бормочет он.
Мгновение тишины тянется между нами, и оно наполнено какими-то новыми эмоциями. Я не уверена, что именно, или, скорее, я не уверена, что хочу слишком глубоко копаться в том, что это может быть.
Наконец, я, шепчу: — Что теперь?
Вместо ответа он наклоняется и прижимается своими губами к моим в быстром поцелуе.
Отстранившись так, чтобы мы были на расстоянии вздоха, он отвечает:
— Теперь ты просто с нетерпением ждешь сегодняшнего вечера, потому что, когда я приду в твою комнату, ты не избавишься от меня до утра.
Я вздрагиваю от горячего обещания в его словах.
Мы с Сэйнтом возобновляем наши совместные ночные занятия, и это так же прекрасно, как и всегда.
По крайней мере, так было бы , если бы он не вел себя странно . Снова.
После того, как мы закончили, мы просто лежим вместе и разговариваем, он снова начал пытаться заставить меня покинуть Ангелвью. На этот раз он сменил тактику и теперь предлагает мне посещать другие частные школы.
— У святой Хильдегарды должна быть отличная команда по плаванию, — говорит он мне за несколько дней до Перерыва на День благодарения. — К тому же, это школа для девочек, так что мне не нужно беспокоиться о каком-нибудь странном члене, преследующем тебя.
Я приподнимаюсь на боку и, нахмурившись, смотрю на него сверху вниз.
— Мы уже обсуждали это раньше, — говорю я, вздыхая. — Я не уйду. Кроме того, я не могу позволить себе другую школу. Я здесь только из-за своей стипендии.
Это то, что я говорила ему миллион раз. Я не знаю, то ли он просто не слушает меня, то ли действительно не понимает.
— Я мог бы помочь тебе, — отвечает он. — Оплачу обучение за тебя. Это всего лишь еще один семестр, верно?
Я уставилась на него, разинув рот.
— Ты этого не сделаешь. Ни за что на свете я не возьму твои деньги.
Он издает рычание.
— Ну же, Мэллори. Где угодно лучше, чем в этой дыре.
Я уверен, что это неправда. Я могла бы вернуться в школу Рейфорта, что было бы в тысячу раз хуже, чем все, что я испытала здесь до сих пор. Хотя я не могу ему этого сказать. Я ничего не могу сказать ему о том, что меня ждет, если я когда-нибудь вернусь в свой родной город.
Я качаю головой.
— Ты должен отказаться от этого, Сэйнт. Ты не убедишь меня уйти.