Чтение онлайн

Тэсс приостановилась, полагая, что Бен пройдет и сядет рядом с ней, но он продолжал стоять, прислонившись к косяку двери. Их разделял стол. — Рациональная часть сознания, управляющая его повседневной жизнью, все больше и больше уходит из-под его контроля. Но вот появилась надежда на помощь со стороны человека, который, единственный из всех, не проклиная его, как другие, пытается понять происходящее с ним, к тому же чем-то напоминает Лауру, да так сильно, что пробуждает чувство любви и полного отчаяния.

Можно с уверенностью утверждать, что в ночь убийства Анны Ризонер он ждал меня, желая поговорить со мной, объяснить причину своих вынужденных злодеяний. Исходя из результатов вашего расследования, можно также утверждать, что раньше у него такой потребности не было. Из распечаток, которые лежат перед вами, видно, что он снова и снова просит меня понятъ. В данном случае я для него вроде дверной петли, а дверь открывается в обе стороны. — Она сложила руки и показала ими, что имеет в виду. — Он взывает о помощи, затем болезнь начинает овладевать им еще сильнее, и тогда он хочет поскорее завершить свою миссию. Должны быть еще две жертвы, — спокойно сказала Тэсс, — или, как это ему самому представляется, еще две «спасенные души»: сначала я, потом он сам.

Эд своим четким почерком делал пометки на полях распечатки.

— А что может заставить его изменить план? Если ему не удастся добраться до вас, выбрать другую жертву?

— Ему нужна я. Он уже трижды говорил со мной. Он видел меня в церкви. Он живет в мире знаков и символов. Я была в церкви. В его церкви. Я напоминаю ему Лауру. Я предлагала ему свою помощь. И чем ближе я становлюсь, тем сильнее становится потребность в завершении своей миссии именно после меня.

— Вы по-прежнему полагаете, что он ждет восьмое декабря? — Лоуэнстайн держала распечатку в руках.

— Да. Не думаю, что он переменит свой план. Анна Ризонер оказалась для него слишком большой ошибкой: не та женщина, не тот день… — Тут у Тэсс свело желудок, и ей с трудом удалось взять себя в руки.

— А не может быть так, — заговорил Эд, — что, коль скоро он нацелился именно на вас, все произойдет раньше?

— Не исключено. При душевных заболеваниях всякое бывает.

— Круглосуточное наблюдение остается в силе, — заявил Харрис, — ваши телефоны буду прослушиваться, а вас будут охранять, пока мы не поймаем этого типа. Ну а пока хотелось бы попросить вас вести обычный образ жизни. Он ведь наблюдает за вами, знает ваше расписание. Мы быстрее выловим его, если вы будете казаться ему легкой добычей.

— Почему бы не сказать ей все начистоту? — проговорил Бен, глядя на Харриса и продолжая стоять у двери с засунутыми в карманы руками. Голос его звучал спокойно, но Тэсс достаточно было взглянуть на Бена, чтобы понять, что творится у него внутри. — Вы ведь хотите использовать ее как наживку.

Харрис молча посмотрел на него и заговорил спокойным, ровным голосом:

— Доктор Курт оказалась в особом положении. И то, чего хочу я, значительно меньше того, чего хочет убийца. Именно поэтому ее будут охранять везде: и дома, и на работе, и в любом месте, куда бы она ни пошла.

— А не лучше ли всего было бы ей недели на две уехать в какое-нибудь тихое и безопасное место? — предложил кто-то из офицеров.

— Это вариант изучался и был отвергнут.

— Отвергнут? — Бен резко шагнул вперед. — Кем отвергнут?

— Мною. — Положив руки на папку с документами, Тэсс сидела неподвижно.

Едва взглянув на нее, Бен обрушился на Харриса:

— С каких это пор мы стали пользоваться услугами гражданских лиц? Пока она появляется на людях, ей грозит опасность.

— Ее охраняют.

— Ну да. Но все мы знаем, что всякое бывает. Достаточно одного неверного шага, и ее фотография появится вон там, на доске.

— Бен. — Лоуэнстайн протянула к нему руку, но он отбросил ее.

— Не можем мы рисковать, зная точно, что он нацелился именно на нее. Ей следует отправиться в безопасное место.

— Нет. — Тэсс так сцепила руки, что пальцы побелели. — Своих пациентов я могу лечить только в клинике либо у себя в кабинете.

— Своих пациентов вы можете лечить, только оставаясь живой. — Бен резко повернулся к ней и со всей силой нажал ладонями на стол. — Так что берите отпуск и отправляйтесь на Мартинику или в Канкун. Я не хочу, чтобы вы впредь занимались этим делом.

— Ничего не получится, Бен. Конечно, пациентов на несколько недель я могу оставить, но от всего остального-то не уйдешь.

— Пэрис! Бен, — тут же поправился Харрис, стараясь говорить спокойно. — Доктор Курт знает, на что идет. Здесь она под защитой. Доктор Курт считает, что убийца выслеживает именно ее. И коль скоро она решила действовать совместно с полицией, мы способны обеспечить ей самое надежное прикрытие и пресечь любые поползновения со стороны убийцы.

— Нужно заменить ее женщиной-полицейским.

— Нет. — Тэсс медленно поднялась. — Я не хочу, чтобы вместо меня мертвой опять оказалась другая женщина. Только не это.

— Ну а я не хочу, чтобы вас нашли где-нибудь в переулке с шарфом, затянутым на шее. — Бен развернулся к ней спиной. — Вы не имеете права использовать ее только потому, что следствие топчется на месте, что у нас всего один свидетель, да и тот полоумный, что у нас всего один магазин, торгующий церковной утварью в Бостоне, и куча психиатрических гипотез.

— Я сотрудничаю с доктором Курт, потому что «у нас» четыре убитые женщины. — Внезапная резь в желудке не позволила Харрису повысить голос. — И мне нужно, чтобы каждый из моих офицеров показал все, на что он способен. Возьми себя в руки, Бен, иначе будешь отстранен от дела.

Тэсс собрала свои бумаги и незаметно выскользнула из комнаты. Эд немедленно последовал за ней.

— Не хотите ли немного пройтись? — спросил он, увидев в холле одинокую фигурку.

— Спасибо, не откажусь.

Он взял ее под локоть, что в обычной ситуации заставило бы ее улыбнуться: Эд толкнул дверь, их обдало морозным ноябрьским ветром. Небо, без единого облачка, отливало пронзительной, холодной голубизной. Они оба вспомнили, что все начиналось в августе, жарким, душным днем. Эд подождал, пока Тэсс застегнет пальто.