Чтение онлайн

Джудит запустила руку в сумку и сквозь старые газеты нащупала металл. Как только она коснулась свертка, в ее пальцах, пораженных артритом, возникло теплое покалывавшее ощущение, волна тепла пробежала по запястью, укрепила всю руку. Нет, то, что лежало на дне сумки в бумажном свертке, вовсе не было ржавым обломком металла. Это был Дирнуин, сломанный Меч.

Обломок металла железного века, реликвия древности.

Одна из Святынь Британии.

Пальцы Джудит медленно ощупывали ржавый металл, однако она ощущала теперь гладкую отшлифованную металлическую поверхность. Золотая проволока обвивала покрытый кожей и украшенный кварцем эфес, вдоль лезвия пролегал глубокий паз, металл был зазубрен лишь в одном месте над эфесом. Джудит открыла глаза, чтобы взглянуть на бесформенный обломок ржавого металла.

Для того, чтобы завладеть этим сокровищем, кто-то готовился убивать.

В страшных мучениях погибли уже по крайней мере пятеро Хранителей Святынь. Самым последним умер Ричард Фентон — самонадеянный, агрессивный, двоедушный Ричард, который баснословно разбогател на послевоенном черном рынке. Ричарда убили в тот же день, когда напали на нее; возможно, они добрались до Ричарда именно потому, что ей удалось спастись.

Кто-то собирал Святыни — но зачем? И зачем требовалось убивать Хранителей с такой жестокостью, если только это не являлось частью какого-то древнего ритуала? В те далекие времена, когда Святыни появились на свете, каждая из них в отдельности и все они вместе обладали неслыханным могуществом, были наделены частью могучей древней силы, которая связывала их с первобытным прошлым Британии. В процессе своих исследований Джудит узнала, что на многих реликвиях лежало проклятие крови и плоти, благодаря которым усиливалось их могущество...

Осененная страшной догадкой, Джудит застыла, и ее сердце внезапно быстро забилось. Кто-то будил в Святынях древнее могущество.

В одной из легенд говорилось о существовании ритуалов, которые могли разбудить Святыни, восстановить их древнюю силу, вернуть их к жизни. Когда-то ритуалы были известны королям, правители Земли бриттов занимались древней черной магией и правили благодаря Святыням. Но по прошествии многих веков Святыни оказались разбросанными, и ритуалы позабылись. Однако Джудит нашла свидетельство того, что Генрих VIII и его дочь Елизавета использовали некоторые из ритуалов. Генрих играл на Шахматной Доске Гуенддолау, Елизавета носила Красный Плащ, а ее колдун Джон Ди владел Кубком и Тарелкой Ригенидда, которые пропали после его смерти. Существовало предположение о том, что Генрих VIII принес в жертву по меньшей мере двух своих жен и купал хрустальные фигуры в их крови, а кроме того, до наших времен дошел слух и о том, что Елизавета повелела умертвить лорда Эссекса — а возможно, и свою единокровную сестру, королеву Марию, с целью сохранить древние ритуалы и закрепить таким образом свое положение правительницы.

Разбудить Святыни могла только кровавая жертва, но не всякая жертва годилась для этой цели: они требовали крови могущественных людей. Когда-то в древности лишь кровь королей могла вдохнуть жизнь в реликвии, а теперь, по-видимому, для этого нужно было пролить кровь Хранителей, унаследовавших Святыни.

Джудит поднялась со скамейки, поморщившись от боли в бедре, и начала долгий путь вокруг пруда, направляясь к воротам парка. Она должна была предупредить оставшихся в живых Хранителей.

Роберт Элиот не спеша шел по больничному коридору и размышлял о власти белого халата. Он наклонил голову, а руки засунул глубоко в оттопырившиеся карманы. Униформа дает больше власти, больше авторитета, чем что-либо другое.

Возле поста медсестры Элиот остановился и, наклонившись над столом, стал перелистывать карточки пациентов. Молоденькая медсестра, занятая переписыванием данных о состоянии больных, даже не взглянула на него.

Низкорослый человек с озадаченным видом перебирал карточки, наугад вытаскивал их из ящика, просматривал, неторопливо подбираясь к букве "М".

«Грегори Мэттьюз».

Даже не моргнув, Элиот перешел от буквы "М" к следующим секциям. Он успел обратить внимание на крупного мужчину с усталым лицом, стоявшего перед столиком медсестры, на молодую женщину за его спиной, и инстинкт подсказывал ему, что оба они из полиции. Элиот слегка подвинулся, отворачиваясь от них и низко опустив голову.

— Где он? — резко спросил мужчина.

Элиот наугад вытащил очередную карточку.

Медсестра подняла глаза и собиралась было запротестовать, однако женщина показала удостоверение, и Элиот утвердился в своих подозрениях.

— Мистер Мэттьюз выписался два часа назад, — быстро ответила медсестра. — Доктор Сегарра пытался остановить его... — начала было она объяснять, однако двое полицейских уже направились к выходу.

Элиот засунул интересовавшую его карточку под мышку и быстро пошел по коридору в противоположном направлении. Куда собирался мальчишка? Насколько было известно Элиоту, у парня не осталось родственников в Англии, и друзей было не так уж много. Роберт Элиот мрачно ухмыльнулся: ему сразу стало ясно, в чем дело: если бы он оказался на месте мальчишки, он прежде всего захотел бы получить ответы на свои вопросы. Только вот ответить на них могла одна Джудит Уолкер. Низкорослый человечек взглянул на часы; сейчас все должно было уже закончиться... и Грег Мэттьюз никогда не найдет ответов.

Поиски адреса Джудит Уолкер заняли добрую половину дня. Сперва Грег выписал все адреса с фамилией Дж.Уолкер из телефонного справочника, затем сверил с ними список читателей, но в конце концов ему удалось добиться своего и получить столь необходимый адрес.

Грег Мэттьюз блуждал по улицам города, глубоко засунув руки в карманы измятого костюма.

Хрупкая, болезненная женщина с серебристо-седыми волосами... она принесла смерть и разрушение в его дом.

Хрупкая, болезненная женщина с серебристо-седыми волосами, которую он сам привез к себе домой.

Он был виновен.

Грег покачал головой. Нет, здесь не было его вины: винить в том, что случилось, следовало Джудит Уолкер.

В этой части города улицы казались совершенно одинаковыми. Ровные ряды послевоенных домов с эркерами и мезонинами, металлическими ограждениями и разноцветными надписями «ПРОДАЕТСЯ» в каждом третьем фасаде. Но Грег сразу же узнал нужную ему улицу Преследовавшие его кровавые видения отступили, и к нему вернулось спокойствие и ясность мысли.

Второй дом от конца. Именно так она сказала водителю такси.

Он толкнул ворота, их створки описали короткую дугу на песчаной дорожке. Подойдя к двери, Грег помедлил, держась рукой за медную ручку. К нему вновь подступили неясные страшные образы, и тогда он решительно поднял и опустил львиную голову. Эхо от удара молотка разнеслось по всему дому. До Грега донеслись звуки борьбы, и он постучал снова. В доме воцарилась тишина.

Грег приоткрыл створки почтового ящика.

— Джудит Уолкер, это я, Грег Мэттьюз. Я знаю, что вы здесь.

Через открытую щель почтового ящика наружу вырвался запах, а вернее, смесь запахов: экскрементов, пота и горьковато-металлического запаха крови. Неясные образы внезапно соединились в сознании Грега, ему померещилось, будто он снова оказался в собственном доме, будто он стоит на пороге прихожей, вдыхая такие же точно запахи, такие чуждые... такие ужасающие.

— Джудит!

Он надавил рукой на входную дверь и толкнул ее вперед. Дверь бесшумно распахнулась.

Прошло еще одно мгновение, и боль отступила.