Чтение онлайн

— Ну, я все же попрошу. Не убьет же, в самом деле. А мне не помешает пара разгрузочных дней, а то сильно растолстела. Дарелин увидит меня и ужаснется.

С таким режимом питание и с моею любовь поспать, конечно, не разжиреешь, я даже похудела, но зачем огорчать ангела?

И все же попрошайничать я пошла. Рафаил, подготавливавший совместное чаепитие, выслушал меня не перебивая (правильно, я и сама запиналась), смерил холодным взглядом, но все же выделил один маленький, помятый вафельный стаканчик. И при этом выглядел как дракон, которого экспроприировали половину его накопленных сокровищ. Что-то никак не могу вспомнить — жадность смертный грех и простительный? Надо конспекты посмотреть.

Рассказывая о том, насколько неверны представления среднестатистического человека о рае и аде, Гавриил важно расхаживал по комнате, вызывая у меня ассоциации с павлином. Но свое мнение, наученная горьким опытом, я держала при себе.

— А ты, как будущая наместница, какими бы хотела видеть Ад и Рай? Какими ты себе представляешь наказания за грехи и воздаяние за добродетель? — неожиданно спросил меня он.

Раньше Гавриил никогда не интересовался моим мнением. Собравшись с мыслями, я попыталась внятно объяснить свою мысль.

— Ну, наверно, я бы, если бы была такая возможность, то…

— Не мямли! Наместнице это не к лицу! — повелительно, но не повышая голоса, произнес Гавриил. Именно Гавриил, потому что в этот момент он выглядел… внушительно.

Еще раз вздохну и окончательно взяв себя в руки, я принялась излагать, сама удивляясь своему сухому, канцелярскому тону.

— Для начала бы я передвинула дату Страшного суда на ближайший же день, чтобы он работал на постоянной основе. Тринадцать судей это не так уж плохо. Конечно, кое что придется изменить, но планы есть у меня в конспектах и позже я их покажу. Для начала я бы избавилась от рая как такового. Зачем? Вполне можно послать на перерождение. И если человек был уж такой праведник, или просто его хорошие поступки доминируют над плохими, то следующую жизнь можно сделать чуть-чуть удачливей. Пусть родится в богатой семье или получит исполнение мечты. Что касается Ада, то тут, как мне кажется, стоит вспомнить одну теорию о том, почему Господь не прощает грешников. Потому что они сами этого не хотят. На основе этой теории я и собираюсь строить систему наказаний. Мне кажется, что лучше всего грех направить против согрешившего. Поменять, так сказать, местами грешника и его жертву. А у греха всегда есть жертва. Загордился и унизил этим кого-то? Переживи подобное же унижение. Украл? Пусть и у ты переживешь кражу. Пусть грешник в аду переживет все то, что натворил и будет прощен лишь тогда, когда сам простит… — сбилась с мысли я, увидев семь пар внимательно уставившихся на меня глаз.

— Ну, вот как-то так — несвязно завершила свою речь я.

В ответ же мне досталась напряженная тишина.

— Я же тебе говорил, Гоша, что девочка не безнадежна. Конечно, ее теория не проработана, но заслуживает более пристального изучения, — со смехов в голосе выдал появившийся Старший. Я же смутилась еще больше и начала мечтать о том, чтобы либо самой провалиться, либо чтоб они провалились.

— Я, между прочим, много размышляла на эту тему! — почти обиделась я на снисходительные улыбки.

— Знаю, но давай разберемся с этим позже. Пока же пришло время для активных действий. Михаил, Рагуил у вас три дня, чтобы научить нашу девочку как минимум защищаться, как максимум нападать. Сезон охоты на Кеса прошу считать открытым.

Дарелин

Я все-таки в это ввязался! Кто бы мог подумать, что однажды моя мечта, открыто выступить против отца, исполнится? Нет, наши отношения немного изменились, конечно, но когда драконы передали, что Старший готов перейти к активным действиям, да еще и тащит за собой Женьку, я не колеблясь подписался на эту авантюру.

Чистой воды авантюра — пытаться задержать демиурга столь малыми силами. Никто кроме меня и драконов не может принять активного участия в осаде его Чертогов, так как достаточно одного приказа Творца, чтобы творения разбежались в разные стороны, скуля от страха. Надо мной он особой власти не имеет, так как и у меня есть Сила Творца и крепкая связь с Миром. А драконы — вообще творения другого демиурга, неподвластные моему отцу.

Но нам нужно продержаться лишь три дня. Три дня до начала штурма. Мы заперли демиурга, отрезав от основных каналов Силы, но он все еще силен. Я вымотан до предела, так как именно я основа блокады. Именно с помощью моей крови запирались чертоги. И каждый его удар, каждую попытку взлома я ощущаю так, будто меня выворачивают наизнанку, ломая кости и разрывая на куски.

И между этими адскими муками есть короткие часы отдыха, заполненные кошмарами, в которых Кес убивает Женьку тем или иным способом. Убивает у меня на глазах, а я не в силах ничего сделать.

Я понимаю, зачем она ему нужна. На ней все еще остались следы воздействия демиурга. Можно сказать, что она крошечный магнитик, который притянется остатками Силы к своему творцу прямо в Чертоги, если подтолкнуть. Притянется, протащит за собой все войско Старшего и частично ослабит личную защиту. Но ведь ей надо быть так близко к нему, а это слишком опасно!

Но без нее никак. Я понимаю это как никто другой. Только через двоих можно воздействовать на Кеса. Через нее и меня, но так, как я буду снаружи Чертогов, мне понадобится не меньше десяти минут, прежде чем я достигну самого укрепленного места, где предположительно и будет скрывать Демиург. Это слишком много — удар должен быть молниеносным, чтобы он не успел удрать. Значит, меня нельзя использовать на первом этапе схватке, когда Кеса окончательно отрежут от каналов Силы и заблокируют все пути отступления. Но ко второму я должен успеть любой ценой, иначе Женька точно погибнет. Любая попытка воздействия одного демиурга на другого через нее принесет ей боль. И если в начале она еще продержится, то потом болевой шок и смерть. Получается, ее убью свои же, если я не подоспею вовремя.

Если не успею, она умрет…

Заметив, что все мои мысли неизменно сводится к одной, я устало помассировал виски, пытаясь собраться с мыслями и все же найти выход.

— Дарелин, ты в порядке? — тихо окликнул меня Шес, вызвавшийся сиделкой при мне.

— Никак не могу выкинуть из головы эти мысли…

Я секся, понимая, что не стоит лишний раз волновать верного друга. У него и так нервы на пределе — выяснилось, что его любвиобильная супруга ждет ребенка. И у темных и у светлых дети рождаются редко, а потому они — величайшая ценность. Естественно, он взволнован. Тем более, что он один из тех немногих, кто посвящен в проблему нашего мира. Даже если Демиурга не удастся захватить и он сбежит, мир останется без своего Создателя, не говоря уж о том, что подобное же произойдет и при успехе нашей операции.

Без своего Демиурга мир быстро приходит в упадок — достаточно несколько столетий и начинаются кровопролитные войны, в которых погибают целые нации. Эльфы живут долго. Они успеют увидеть гибель своего народа. Шес и Владычица успеют увидеть гибель своего ребенка, если сами раньше не погибнут. Шес, Владычица, их ребенок, Энувиэль, Клинея… сколько народу погибнет из-за одного жалкого скота, возжелавшего власти! У него было все, но захотелось еще больше!

Я зарычал, пережидая очередной приступ боли. Не знаю. Сколько он длилс, мгновение или вечность. В боли не существует времени. Но когда я очнулся, на плбу ощущалась прохладная рука моего верного няньки.