Sweet dream
Шрифт:
— Сама не знаю, как это получилось… — прошептала Женя, продолжая смотреть в пол. — И, в общем… — Ее голос задрожал. — Я… не хочу к ментам… Не хочу в тюрьму, понимаешь?
Он вздохнул, беря себя в руки. Пожевал губу.
— Что же ты хочешь?
— Давай… похороним его… — Ее голос прыгал. — Ты же… Ведь ты же всё лето копал, ты умеешь…
Виталий поднял ее голову за подбородок и внимательно, очень внимательно посмотрел Жене в глаза.
— Ты не в себе, девочка моя. Тебе нужно успокоиться. Тс-с-с… — Он погладил ее по волосам. Приложил указательный палец сперва к своим, потом к ее губам. Это неожиданно помогло, Женя умолкла. Нос ее покраснел и опух, а широко распахнутые глаза, как две нестерпимо яркие лампочки, то безжизненно тускнели, то вновь загорались надеждой.
Виталий сбросил с плеч пиджак, потянул поясок Жениного забрызганного кровью халата. Она не сопротивлялась, продолжая неотрывно смотреть ему в глаза.
— Скажи: я хочу тебя.
— Я хочу тебя, — прошептала она, отворачиваясь.
— Громче! И на меня смотри!
— Я хочу тебя!
Халат упал. Он толкнул ее на диван, влажные каштановые волосы веером рассыпались по подушке. Всхлипнув, Женя раздвинула ноги. Он провел рукой по ее промежности, потом расстегнул джинсы, сдернул их до колен и лег сверху, целуя грудь с отвердевшими сосками. В этот момент Женина рука быстрой змеей скользнула по животу и сдавила его член — сильно, жестко, до боли. «Сейчас сломает» — понял он. — «Она не соображает, что делает. Это рефлекс». Сердце упало в предчувствии тошнотворного хруста. Ужас встопорщил волосы на затылке, спина захлебнулась холодным потом.
— Не бойся! — прохрипел он, сжав Женины плечи, неловко целуя ее в сжатые губы. — Не бойся, это не больно!
На секунду ногти, казалось, впились в плоть еще сильней. Виталий зажмурился, с обреченным воем откинул голову, чтобы с размаху ударить ее лбом в лицо, и уже понимая, что опоздал, вдруг ощутил свободу и горячее скольжение по тесному податливому тоннелю. Вопль утонул в волне нечеловеческого облегчения, от мокрой спины по ногам пронеслась колючая электрическая дрожь, и он отчетливо понял: она знала. Всё просекла насчет него с самого начала, но предпочитала играть, как кошка с мышью. Так же, как со всеми. Правду ведь тогда сказала — не волчица она. Нет. Сука. Просто сука.
Сначала Женя кривилась и дергалась, будто он всаживал в нее раскаленный прут — наверное, так ведут себя на приеме у нечуткого гинеколога. Но уже после двух-трех толчков ее тело обмякло, и вскоре он ощутил ответное движение. Спустя еще несколько секунд девушка, всхлипнув, обхватила его ногами. Словно со стороны, он видел, как из ее глаз-лампочек постепенно уходит шок, потом они захлопнулись и зажмурились. Губы Жени разошлись, рот стал раскрываться, черты лица потекли, как пластилин под паяльной лампой, голова неловко уперлась в диванную спинку. Не раскрывая глаз, она вонзила ногти в пыльный плюш, и Виталий с рычанием впихнул под нее ладони, притягивая к себе. Глаза защипало (слезы? пот?), ресницы слиплись. От частых резких ударов воздух выходил из влагалища с неприятным хлопаньем. Осипшим баяном рыдали диванные пружины.
Прошла минута (полчаса? час?), и Женя стала метаться, мыча и хватая зубами воздух. Он почувствовал, как мышцы внутри нее сладко сжались. Партнерша нагнула голову и больно укусила Виталия за плечо, продавив сквозь зубы какое-то слово. Виталий понял, что это женское имя.
Шок и отвращение смешалось с оргазмом в один коктейль — откатившись резко вбок и изливаясь в скомканное покрывало, он напоследок еще успел пожалеть, что не сообразил сделать это на ее лицо. Ее нежные губы. Ведь об этом он всегда мечтал? Всё так. Sweet dreams are made of this…
Потом встал. Нетвердыми руками взял с тумбочки пачку «Вог», закурил. Не оглядываясь больше на Женю, набросил пиджак, достал из кармана ключи с брелоком-диктофоном, нажал на «стоп», вышел в коридор, снял трубку настенного телефона и набрал две цифры.
— Алло, милиция? Я хочу сообщить об убийстве…