Чтение онлайн

Я смотрела в синие глаза, но не понимала слов и не могла ответить.

Сильные руки направили меня к завесе пульсирующей тьмы. «Шагни туда и жди меня, любовь моя. Жди меня».

Он слегка подтолкнул меня, и я вывалилась в круглую каменную комнату, наполненную ледяными облаками и запахом крови и смерти. Трое живых истекали кровью на каменном полу – двое мужчин и женщина. Я не знала, кто они такие.

Прижав ко рту холодные мокрые ладони, я опустилась на пол рядом с павшими, израненная не меньше, чем они, хотя и не истекающая кровью. За черной завесой мой спаситель опустился на колени перед белоглазым врагом, которого он зарезал, и выдернул кинжал у него из груди. Но не убрал окровавленное оружие в ножны, как я ожидала, не вытер его, не ударил снова, чтобы наверняка покончить с врагом, как хотелось бы мне. Вместо этого он нацелил кинжал на себя.

– Нет! Пожалуйста, не делай этого! – Мне был необходим кто-нибудь живой, кто мог бы назвать мое имя.

Он не ответил, но и не стал себя убивать. Вместо этого он уверенной и твердой рукой разрезал левое запястье. Затем проделал то же самое с поверженным врагом, снял с пояса старый ремень и привязал свою руку к руке покойника.

Оцепеневшая, ничего не понимающая в происходящем, я шептала вслед за ним слова, явственно пробивающиеся за огненную стену.

«Жизнь, постой! Протяни свою руку. Остановись, прежде чем сделать еще один шаг на Пути. Снова даруй своему сыну твой голос, что шепчет в глубине, твой дух, поющий в ветре, огонь, пылающий в дарованном тобой чуде радости и печали. Наполни мою душу светом, и пусть тьма покинет это место». – Эти слова стали моим якорем. «Жди меня», – так он сказал.

Прошла вечность, пока я дрожала в комнате у Ворот, наблюдая за развитием странной драмы, но идти мне было некуда, делать тоже нечего. Рядом со мной лежал серьезно раненный человек. Он был мертвенно-бледен и покрыт потом, каждый вдох давался ему с трудом. Тряпка, привязанная к ране в боку, пропиталась кровью, горе пронзило меня, когда я взглянула на него. «Томас. Мой брат Томас». Я обхватила колени и закачалась из стороны в сторону.

Наконец мой спаситель развязал ремень и поднялся, держа бледного человека на руках. Он прошел через завесу огня и положил человека на каменный пол рядом с остальными. Горячий дождь, должно быть, смыл кровь, потому что ее не осталось на том, кто сейчас так мирно спал, грудь его вздымалась легко и ритмично. Затем синеглазый человек подошел ко мне и коснулся теплой ладонью моего холодного мокрого лица, его прикосновение было таким сладостным, что я закричала, когда он убрал руку. Он опустился на колени перед моим раненым братом, снова провел серебряным кинжалом по запястью, оставив кровавый порез рядом с бледным шрамом, выделяющимся на загорелой руке. Он проделал то же самое с рукой Томаса, связал их вместе и снова произнес слова.

– Жизнь, постой… дж'ден анкур, мой брат.

Он долго стоял на коленях, глаза закрыты, голова склонена. Когда он наконец снял ремень, его движения были медленными, руки дрожали.

– Я сделал для него все, что смог, – прошептал он. – Боюсь, этого мало. – Затем он повернулся к стонущей женщине в черном, зиду, и начал снова.

Облака страха и безумия рассеялись, скоро я уже понимала, что именно наблюдаю. Слезы катились по лицу, я положила голову брата на колени, а синеглазый воин врачевал оставшихся зидов.

– Сейри. – Слово прозвучало скорее как вздох. Томас открыл глаза. Дышал он легче, но был очень бледен, руки его были холодны как лед.

– Я здесь, Томас.

– Что случилось?

– Ты был ранен в поединке.

– Это было больше чем поединок, но я не могу вспомнить. – Его голос звучал так слабо.

– Не пытайся. Вспомнишь потом. – Я провела по мокрым волосам.

– «Потом» не будет. Он сказал мне, когда был внутри меня. Слишком серьезная рана.

– Ты поправишься, Томас. Я отвезу тебя домой.

Он наморщил лоб.

– Нет, это нужно сейчас. Твое прощение… Гарлос знает. Найди его, и ты будешь свободна. Я так виноват, Сейри, виноват во всем…

– Это не твоя вина. – Я поцеловала холодную руку и прижала ее к груди.

Его глаза закрывались, но я чувствовала его нетерпение.

– Мой сын… он прекрасен. Похож на нас. Умный, как ты. Упрямый. На все свое мнение. – Слабая улыбка тронула бледные губы. – Я хотел сказать ему… – Он замолк и сжал мои пальцы, словно удерживал саму жизнь.

– Что, Томас? Что ты хотел ему сказать?

– …какой он замечательный парень. Прекрасный сын… я горжусь…

– Он узнает это. Клянусь, он узнает. Он узнает о величии отца и славе нашего дома.

Томас сдался и закрыл глаза, слабо кивнув. Рука его разжалась, он провалился в небытие, последний его вдох был легок и свободен.

– Покойся с миром, брат, – прошептала я, прижимая его к груди и качая, словно уснувшего ребенка. Принц связал себя с последним павшим врагом, огонь Ворот побелел, сам воздух пел.

Когда последний зид уснул мирным сном, принц не пошевелился. Он остался стоять на коленях посреди комнаты, четко вырисовываясь на фоне сияющего огня Ворот. Я не могла придумать, что сказать. Прошло много времени, прежде чем он поднял голову – усталость туманила его глаза – и сказал:

– Я знаю тебя.

– Да.

– Когда я снова смогу думать…

– Некуда спешить.

Он уронил подбородок на грудь. Мне было не видно, спит ли он.

Белый огонь прогнал тени. Морозные облака засверкали алмазами, словно солнце играло за ними в прятки. Стены в комнате с Воротами больше не отливали мрачным серым светом, а сияли отполированным розовым кварцем и зеленым малахитом, пол оказался выложен замысловатым жемчужно-розовым узором.

Я уложила Томаса, как подобает Защитнику Лейрана: распрямив конечности, пригладив волосы, расправив его чудесную одежу, чтобы скрыть огромные пятна крови. На его теле не было ран. Я положила меч Защитника ему на грудь и сложила руки на инкрустированной рубинами рукояти. Вечность назад так же лежал мой отец, прикосновение смерти стерло следы заливаемого вином горя, так же как оно стерло признаки безумия с лица Томаса. Я принесла из коридора серые плащи, сброшенные зидами, и накрыла их.

Покончив с этими делами, я замерла в недоумении. Нельзя оставлять принца. В его нынешнем состоянии ребенок с деревянным мечом мог прикончить его, а смерть и опасность поджидали со всех сторон. Было очевидно, что в этих стенах свершилось чудо, но победа казалась ненадежной.

– Гром и молния, что здесь было? – Келли стояла в арке двери, разглядывая четыре неподвижных тела, застывшего принца и пятна крови, замаравшие прекрасные узоры пола какой-то детской мазней. – Сейри, с тобой все в порядке?

Должно быть, я выглядела ужасно: мокрая, оборванная, залитая грязью и кровью.

– Не знаю. – За последние часы я испытала все возможные чувства и уже не отличала одно от другого.

– Мне казалось… я не чувствовала, что что-то происходит, поэтому не поднималась. – Келли переходила от одного тела к другому, вглядываясь в спокойные лица. Долго глядела на принца. – А где мальчик? Он рвался на помощь. Я не могла его удержать.