Чтение онлайн

– А то что бы мы, по-твоему, сделали? – поинтересовалась Юлия, внезапно усаживаясь на ковер между двумя мужчинами и хватая за руки их обоих Кейрону пришлось поднять на нее глаза. – Хорошего же ты мнения о своих друзьях!

Тенни встал за спиной Кейрона и взял его за плечо длинными тонкими пальцами.

– Разве ты не слышал ничего из того, о чем мы говорили последние два года? Мы знаем, какой ты человек, то, что мы увидели этой ночью, не изменит нашего отношения к тебе.

Танаджер уселся на подушки, заявив, что магия, должно быть, совсем не то, что о ней говорят, виденное нами скорее похоже на тяжкий труд, а не на дьявольскую забаву, в которую его приучали верить.

Я осталась на стуле у камина, стараясь осознать, что именно я видела. Все было не таким, как прежде. Мир изменился так же определенно и непоправимо, как если бы я вдруг оглохла или ослепла, или же, наоборот, будучи глухой или слепой, вдруг стала слышать или прозрела. Но, как сказал Тенни, я знала этого человека.

– Мартин, кажется, в тех уроках, что мне давали, было много неверного. Надеюсь, мне кто-нибудь поможет во всем разобраться.

Междуцарствие

Ночь, когда Кейрон поведал правду о себе, была восхитительна. Нас четверых посвятили в тайну. Пока наши вопросы кружились по библиотеке, словно осенние листья, сорванные ветром, Кейрон твердил, что у нас нет времени, чтобы тратить его впустую.

– Я должен бежать. Дайте мне час. А потом идите к шерифу, назовите ему мое имя, опишите все, что видели. Я не могу допустить, чтобы вы пострадали из-за меня. Каждый миг задержки увеличивает опасность.

Юлия рыдала, пытаясь поблагодарить Кейрона за спасение Мартина, и спрашивала, что поможет ему восстановить силы после тяжелой работы. Танаджер обещал перерезать глотку всякому, кто скажет, будто виденное нами является чем-либо иным, кроме божественного, и принялся описывать произошедшее вслух, словно мы не видели всего своими глазами.

– Ночные звезды! Друг, ты должен рассказать нам, как ты это делаешь, – заявил он. – Ты не можешь все так оставить. – Даже Тенни ткнул брата в бок и сказал, что лично его интересует только одно: может ли Кейрон объяснить, кто это – один из Близнецов, или же сам первый бог Арот, или какое-то неизвестное божество направляло его руку, или же все дело в крови?

Я была так переполнена всем чудесным, что не могла решить, о чем спросить сначала, поэтому просто сидела и бормотала, что в этой комнате нет ни одного труса, способного выдать его правосудию. Он не расслышал бы меня в общем шуме. Наверное, мы могли бы так проговорить всю ночь, но к этому моменту Кейрон совсем расстроился и только бросал на Мартина печальные взгляды, словно умоляя освободить его от нашего буйного общества.

– Замолчите, все до единого! – проревел Мартин. – Кейрон, выйди на время в сад, но не дальше, имей в виду! Мы должны дать этим глупцам возможность все обдумать!

Только когда расстроенный Кейрон вышел в сад, Мартин обернулся к нам.

– Сядьте и слушайте, друзья. Это, возможно, самая опасная ночь в вашей жизни, и я не позволю вам идти дальше, не остановившись хотя бы на миг, чтобы серьезно поразмыслить.

Когда все мы, смущенные его серьезным тоном, послушно уселись на кушетки, он продолжил.

– Существует лейранский закон, Тенни поправит меня, если я пропущу пару слов. Укрывать чародея, добровольно разговаривать с ним или по доброй воле выслушать от него хотя бы одно слово недопустимо и наказуемо смертью, не той чудовищной смертью, которая постигнет Кейрона, если о произошедшей ночью истории станет известно, но все равно смертью. Мне бесконечно стыдно, что мой малодушный и эгоистичный порыв подверг и его, и вас опасности. Ему грозят сожжение живьем и такие мучения, после которых даже эта страшная смерть покажется избавлением, из-за того что он спас мне жизнь. Но я хорошо его знаю, последнее, чего бы он хотел, – купить свою безопасность ценой вашей. Чем дольше мы задерживаем его, тем сильнее усугубляем свою вину. Вы должны серьезно подумать о своей жизни и будущем. Если вы не обвините его, как он предлагает, начиная с этой ночи каждый ваш вдох, каждое слово будут под гнетом, на любой принесенной клятве будет лежать тень лжи, тайны, недоговоренности. Ни одна душа за пределами этой комнаты никогда не должна узнать эту историю, будь то муж, жена, ребенок или любовник. Никогда. Ни за что. Или все мы обречены. А теперь молчите, пока я не позволю вам говорить. И думайте как следует.

Казалось, все подчинились его требованию. Но ответ уже явственно читался на всех знакомых лицах. Ни один из нас ни за что не стал бы спасать свою жизнь, натравливая на Кейрона погоню. Когда Мартин разрешил нам говорить, мы сказали ему именно это. И даже когда мы начали выражать вслух свое возмущение тем, что Мартин мог хоть на миг допустить мысль, поверить, что кто-то из нас окажется презренным трусом, мой родственник переговорил с каждым отдельно, спрашивая, клянемся ли мы хранить тайну Кейрона и не нарушить ни при каких обстоятельствах. Все поклялись. Я была последней.

– А ты, моя дражайшая кузина. Я и подумать не мог, что ты окажешься в подобной ситуации. Нести на себе такой груз в семейную жизнь…

– Нет никакого груза, Мартин, – ответила я. – Каждый раз, когда я попадаю в Виндам, мой мир становится больше. Да и кому знать правду, как не будущей королеве?

Вот. Я произнесла это. То, что не могла забыть даже в волнении этой ночи.

Он ободряюще улыбнулся мне. Но за добродушной улыбкой сорокапятилетнего человека скрывалась боль и мудрость веков, которую я почувствовала, но еще не смогла понять.

– Если бы я помнил об этом несколько часов назад, я, наверное, смог бы избавить Кейрона и всех вас от последствий моего малодушного поступка. Сходи за ним, мы попросим его рассказать больше. – Тенни с Юлией разливали бренди, а я поспешно вышла в сад.

Я обнаружила Кейрона лежащим в траве на спине, он подложил руки под голову и пристально смотрел на звезды, рассыпавшиеся алмазной крошкой по черному бархату неба. Не желая потревожить его, я подошла совсем тихо и успела заметить выражение его лица, прежде чем он ощутил мое присутствие. Никакого страха. Никакого волнения. Лишь острая тоска, та же жажда, которую я уже видела, гуляя с ним по саду, или в те моменты, когда он вдруг переставал смеяться вместе со всеми в гостиной Мартина и словно обнимал взглядом всю компанию. Видя, как он пожирает глазами великолепие ночи, размышляя обо всем, что я знала о нем и видела недавно, я смогла сформулировать мучающий меня вопрос и найти на него ответ. Мне казалось, я уже знаю, что он нам расскажет.

Я кашлянула и опустилась на траву, обхватив руками колени и ожидая, когда он повернет голову. Он по-прежнему глядел в небо, но заморгал и, словно защищаясь, сложил руки на груди. Я поняла, что мое присутствие замечено.

– Ты восстанавливаешь силы, – произнесла я, проверяя свою догадку. – Возвращаешь то, что потратил на Мартина.

– Да.

– Так вот в чем дело. Красота, радость, дружба… все, что ты можешь задержать внутри себя… а потом отдать.

– Жизнь. Во всех проявлениях. Боль и страдания тоже чудо. Но конечно, с красотой проще. – Он перекатился на бок и подпер голову рукой, улыбаясь так, как улыбаются, когда хотят смягчить жестокую правду.