Сын башмачника. Андерсен, Трофимов Александр

Сын башмачника. Андерсен

на обложку

Трофимов Александр

Шрифт:

И в многочисленных своих стихотворениях Андерсен то и дело возвращался к розам:

Почка розы, ты чиста, Будто девичьи уста!

Первой книгой, прославившей Андерсена, была выпущенная в 1828 году «Прогулка на остров Амагер...». Там было стихотворение «Розы и звёзды»:

Я знаю две звезды — лучистей звёзд небесных, Две розы видел я — прекрасней роз земных. Упала чистая слеза с тех звёзд прелестных. Рассыпавшись росой на розах молодых. И сердцем полюбил я их красу живую, Она дороже мне и неба и земли... Ужель напрасно я надеюсь и тоскую? Ужели розы те и звёзды не мои!..

После чтения его сказок, стихов, пьес, романов, многих книг о путешествиях уже невозможно жить без роз...

РОЗА

Ты улыбнулась мне улыбкой светлой рая... Мой сад блестит в росистых жемчугах, И на тебе, жемчужиной сверкая, Одна слеза дрожит на лепестках. То плакал эльф о том, что вянут розы, Что краток миг цветущей красоты... Но ты цветёшь — и тихо зреют грёзы В твоей душе... О чём мечтаешь ты?.. Ты вся — любовь, пусть люди ненавидят! Как сердце гения, ты вся — одна краса. А там, где смертные лишь бренный воздух видят, Там гений, видит небеса!..

Только повнимательнее взгляните: там, за облаками, цветут розы! Видите? Видите?

***

Когда весна благоухала, Сорвав одну из первых роз, Ты в тёмный шёлк своих волос Её с улыбкою вплетала. Но лето красное пришло, И ты с волненьем затаённым Плела венок в саду зелёном, Склоняя юное чело. Пора осенняя настала, И пестротой её цветов, Как целым рядом орденов. Ты грудь беспечно украшала. Теперь — зима. Среди полей, Цветы увяли безнадёжно, И потому ты можешь неясно Прижать меня к груди своей!

Он умел любить.

Как много говорят его стихи о розах, сквозь них, сквозь прозрачные лепестки видна его судьба...

Судьба старого холостяка... Он написал стихотворение «Старый холостяк» в 1833 году, когда ему было всего лишь двадцать восемь лет, он не был ещё сказочником, а драматургом, прозаиком, но уже умел понимать людей, даже совсем старых, мог видеть их судьбы через судьбы роз:

Зажигают на ёлке нарядной огни, А за дверью заветною дети толпятся, И смеются, и к скважине шумно теснятся... О, как бьются сердца, как блаженны они! Их отцы также счастливы нынче и юны... Только я... О, зачем вас, уснувшие струны, Пробуждать! Ведь на радость беспечную их Я в замерзшие окна могу любоваться: Подышу на стекло — и начнут расплываться Ледяные узоры цветков ледяных. О, безгрешное детство! О, юность святая? О, надежд легкокрылых смеющийся рой! Всюду радость — лишь я, о былом вспоминая, Понимаю усталой своей головой: Я один — в дни ль веселья, в годину ль ненастья? Вечный сумрак в душевной моей глубине. «Он не знал никогда бесконечного счастья Разделённой любви...» — говорят обо мне. Да, мне сладкие грёзы солгали, как сказки! Я был беден и молод, а годы всё шли... И увидел я розу — волшебные краски Мне блеснули в глаза... И надежду зажгли. Всё пред нею я жаждал излить, ослеплённый, Всё, что звёздам шептал я в час ночи бессонной... Но другой подошёл и сорвал мой цветок, Мой любимый цветок, мой цветок благовонный... Оттого-то, о дети, я так одинок, Холостяк, сединой убелённый!..

Поэты — провидцы. Прозрения их, как правило, тяжки. Они часто пророки.

Андерсен предчувствовал, что будут подходить другие и рвать, и рвать, и рвать его цветы... И лучшую розу тоже — пришли и сорвали. Может быть, думаю я иногда, поэты и существуют для того, чтобы обрывали их розы.

Если бы розы не хотели, чтоб их сорвали, они бы вспомнили о своих шипах...

Розы любили его за наслаждение их красотой, дети любили его за сказки, но он оставался холостяком всю жизнь, и детский смех никогда не звучал в его доме, да и дома-то самого, по существу, не было у него...

Да и зачем сказочникам дома, их дом — вселенная...

Он умер на вилле своих друзей. Это была семья, приютившая его... Добрая, богатая, понимающая. Среди них было легче умирать...

Удел старого холостяка — вырезать из бумаги розы и вспоминать ароматы настоящих роз...

В последний год единственной его радостью были цветы... А роза — королева цветов...

Вилла «Ролигхед» стала его последним пристанищем на этой земле. Он так любовался цветами в последние месяцы своей жизни!

— Цветы очень хорошо знают, что я их люблю, мне стоит только сунуть сучок в землю, и он тотчас пустит свои корни.

Он уже ослаб и не мог заниматься тем, что очень любил: составлением букетов для гостиной Мельхиора.

Однажды ему поднесли букет цветов:

— Как они хороши! О, как земля прекрасна! Она так прекрасна, что мне хотелось бы подольше на ней пожить, насладиться всеми её прелестями, особенно теперь, когда солнце светит так ярко... Ах, если бы вернулось ко мне здоровье! Как вы думаете, тяжело умирать? Неужели Бог не помилует меня?

Желание жить, видеть розы, сочинять не покидало его и за месяц до смерти:

— Я создам сказочный дворец в мавританском вкусе; в саду я поставлю бюсты великих писателей и Торвальдсена; окружённый ими, я буду сидеть и сочинять.

Сказав это, он укладывал свой дорожный чемодан: костюм, две сотни визитных карточек...

Он хотел построить свою виллу, развести свой сад, посадить свои розы...

По обыкновению, хозяйка виллы друзей приносила ему утром свежую розу... Он держал её в руках и любовался этим Божьим творением... Андерсен целовал цветок, точно дитя, тихо пожимал пальцы хозяйки:

— Благодарю, да благословит вас Бог. Вы так добры, так беспримерно добры ко мне.

В среду, утром 4 августа, он умер, не проснувшись, с розой в руке. Так умирают сказочники...

Роза у его постели осыпалась — ей тоже больше нечего было делать на этой земле...

Розы шли за ним в траурной процессии, и от страшного горя с них облетали лепестки...

Его хоронил весь Копенгаген, присутствовала королевская семья, послы... Но главные его читатели, дети, знают, что сказочники не умирают...

Он писал и для взрослых, и для детей, но впервые мы знакомимся с ним в детстве. В раннем возрасте его знают и читают едва ли не все, повзрослев, мы перечитываем его далеко не всегда...

Неживой Андерсен утопал в розах — последней дани Дании...

Его вечная весна — его сказки...

Давно пора в Москве поставить памятник Гансу Христиану Андерсену за заслуги перед человечеством и его лучшими представителями — детьми...

И пусть в руке его будет белая роза...

Он много путешествовал, три десятка раз выезжал за пределы Дании — травимый, одинокий, но в России побывать не смог... Он довольно хорошо знал русскую литературу, хранил автограф гениального Пушкина.