Чтение онлайн

— Но почему ты все забыл? — с тревогой спрашивала мать.

— Не все. Я помню нас. Моя память превратилась в длинный коридор, где много запертых дверей. Я в них стучу, но они закрыты. И лишь одна дверь открывается мне — дверь в личную память, как в кладовую. Там я вижу тебя, твой мир, твои ощущения и переживания.

— А память легиса?!

— Я не знаю, кто такой легис, — медленно покачал головой Зафс.

— Ты не знаешь, кто такой легис?!

— Не знаю.

— Но это — ты! Ты принадлежишь расе правителей Вселенной, ты один из них.

Даяна встала из-за стола, отошла к окну и какое-то время смотрела в темноту. Зафс чувствовал ее огорчение, печаль, тревогу, но, как только мать выпустила его пальцы из своих рук, ее мысли потеряли конкретику и доносились лишь смутным ощущением эмоций. Хотя в последний раз новый препарат был принят еще на орбите, ментальный дар не возвращался к Зафсу. Транквилизатор продолжал действовать, и только руки леди Геспард помогали юноше вновь чувствовать себя прежним, способным на мысленный обмен. Связь матери и сына не потерялась со временем.

Даяна вернулась к сыну, но не села, а, опираясь ладонями о стол, нависла над ним:

— Чем же они пичкали тебя? Чем «тормозили»? Профессор Нергунт-о-Лавит говорил, что, вероятнее всего, это вовсе не возможно…

— Как видишь — получилось. Причем последний препарат я приготовил сам.

— Расскажи, — попросила Даяна и села. — Начни с самого начала.

Зафс не стал облекать мысли в слова, он крепко сжал пальцы матери, сосредоточился и, с каждой минутой все увереннее, понесся по коридорам своей памяти. Первые шаги и разбитые колени, занятия на тренажерах и разговоры с доктором и Риммой Варнаа, Левера промелькнула воздушным облачком…

Бабус и Эйринам на цыпочках вошли в зал и немного понаблюдали за странной картиной. Сын и мать, закрыв глаза, держались за руки. Их лица зеркально отображали переживания друг друга. Вот брови сына сошлись к переносице, и лицо Даяны тотчас отразило подобную эмоцию, вот Зафс чему-то улыбнулся, и леди тут же расцвела в ответ. Зафс вздрогнул, и Даяна словно отшатнулась в страхе.

— Колдовство, — уважительно промямлил Бабус.

— Вы полагаете? — Профессор в недоумении потер рукою подбородок.

— А то! Эти… с островов и не на такое способны.

— С островов? — тихонько повторил Эйринам.

Бабус с удивлением покосился на слишком уж заморского гостя, и Эйринам прикусил язык: «Острова. Почему у базы нет сведений о людях с островов?»

— Колдуны, они — такие. Потрутся мозгами друг о друга — и все.

— Что — все? — осторожно уточнил профессор.

— Знают все. А у тебя камня нет?

— Какого… Нет камня.

— Почему? Денег жалеешь?

— Жалею, — вздохнул Эйринам.

— Тогда пойдем винца выпьем. Тут уж горю не поможешь. А камушек я тебе достану. У хозяйки их целых три.

— Да?

— Угу.

«А винцо все же крепкое», — подумал Эйринам и двинулся вслед за Бабусом к бутылке и кружкам.

Зафс разжал пальцы и почти лег грудью на стол. Ментальный контакт так истощил его разум, что не оставил сил даже на обычный разговор.

Пот, выступивший на его лбу, Даяна утерла крошечным носовым платочком.

— Как это все мучительно, — тихо сказала она. — Ты добровольно отказался от мыслей и памяти. Это страшная жертва.

— Да, — хрипло отозвался сын. — Но иначе было нельзя. Память как-то завязана на ментальных способностях, когда они просыпаются, активизируется и память.

— И все же, — медленно произнесла Даяна, — ты мог избавить себя от этой пытки…

— Избавить? — вскинул голову Зафс. — И предать родителей?

— Нет, ты не понял. Из нашего общего прошлого я знаю — ловушки на людей-менталов не действуют против легисов. Они не рассчитаны не эманации вашего уровня. Вы — другие.

— Я… зря?! Я зря терпел эту пытку?!

Известие так подействовало на Зафса, — двадцать лет он напрасно испытывал мучения! — что подняло его с места, несмотря на усталость. Обойдя застывшую в кресле мать, он подошел к окну и со злостью ударил кулаком о стену.

— Нет, Зафс! — крикнула ему в спину Даяна. — Все было не зря! Тот, кто сам много выстрадал, не заставит страдать других! — И добавила мягче: — Я благодарна доктору Варнаа, он воспитал тебя настоящим мужчиной. Вряд ли у меня получилось бы лучше. Поверь, твои страдания не напрасны.

Медленно, опустив плечи, Зафс вернулся на место. «Все обман. Запомни — все обман!» — так сказал ему отец на прощание. Но к пониманию такогообмана юноша не был готов.

— Ты чувствуешь себя преданным? — догадалась Даяна. — Напрасно. Твой отец сделал все, что смог, — он спас тебя. И меня он тоже спас.

Слова Даяны почти не достигали сознания Зафса. Понимание бессмысленности жертвы — жестокое наказание. Ты отдал всего себя, сдержал, удушил желания, изгнал память и собственное Я… И вдруг узнал, что страдал даром…

— Не пугай меня, сынок, — едва слышно проговорила Даяна.

— Чем я тебя пугаю, мама? — все так же глядя в сторону, спросил сын.

— Тем, что я вижу. В тебе просыпается надменность легиса. И если ты позволишь этому чувству завладеть собой, тогда действительно все мучения напрасны. — Зафс наконец взглянул на мать, и она продолжила: — Я бы не смогла быть так жестока с тобой, сынок. У меня не хватило бы выдержки смотреть на твои мучения, и я позволила бы тебе стать самим собой.

— Надменным? — усмехнулся легис.