Чтение онлайн

Причудливая коллизия, не правда ли? Готовиться к внутреннему отпору и обрушить его в пустоту.

И был ли в этом расчет?

— Их высочество лично оседлали скакуна и сели в седло, — тихо, с некоторым трепетом поведала служанка.

— Без помощи слуг? — подскочила с постели Даяна.

— Сам. И даже принц не помогал.

— Принц… Их светлость тоже был там? — Удивление продолжало нарастать.

— Да. И он, и весь двор.

— Так я свободна? — сама себя спросила Даяна.

Служанка не расслышала вопроса, поставила кувшин с теплой водой на тумбу возле тазика и, поклонившись, вышла.

— Я свободна, — тихо повторила леди Геспард и еще отчетливее почувствовала себя отвергнутой. Забытой, как стоптанная домашняя тапка, ненужная и холодная.

«Какое унижение! Заставить женщину быть согласной, сказать глазами: „Я приду“ — и бросить!» Закусив губу, Даяна рухнула на подушки. И попыталась заставить себя не думать ни о чем. Пора готовиться к обратному пути, а уязвленное самолюбие женщины, брошенной до постели, не лучший помощник при сборах.

Едва умывшись, Даяна побросала вещи в дорожную сумку, надела плащ и, взяв Кавалера на руки — негодник всю ночь где-то ловил мышей… или кисок?! — пошла к принцессе.

— Вы уезжаете, Даяна? — Дочь герцога сидела за туалетным столиком, а служанка убирала ее волосы под сеточку, украшенную розовыми жемчужинами.

— Да. Кажется, я выполнила все условия. Герцог сел на коня.

— И едва не упал, — хихикнула принцесса, — если бы Ранвал вовремя не сунул его ногу в стремя.

— Ранвал… ему помог?

— Ну, не совсем. Отчасти.

— Так я свободна?

Аймина жестом выпроводила служанку за дверь и села лицом к Даяне:

— Вы всегда были свободны, дорогая. Ни я, ни мой брат, ни тем более герцог никогда не причинили бы вам зла.

— Но…

— Это все какие-то мужские игры, — поняв Даяну с полуслова, отмахнулась принцесса. — Но любые игры заканчиваются. И придумываются новые.

«Интересно. Какую новую игру придумал себе принц? Уж не ту ли пухлую блондинку, что вечно пялится на него выпуклыми рыбьими глазами?! Так у нее кривые зубы! И ноги! И пальцы!»

«Под длинным платьем ног не видно, — справедливо упрекнул бдительный внутренний голос. — Ты элементарно ревнуешь, голубушка».

«Я?! Ревную?! Ну уж нет! Я свободна! От ревности, от глупых бабьих игр, от обязательств… Я свободна!»

— Надеюсь, вы не уедете, не простившись с отцом и братом? — вновь повернувшись к зеркалу, как будто между прочим, сказала дочь правителя.

— Проститься? А это нужно?

— Это не нужно, это обязательно! — сказала принцесса крови и хлопнула в ладоши. — Ранимал, как идут приготовления к ужину? — спросила вошедшую служанку и тут же пояснила Даяне: — Я приказала приготовить несколько особых блюд, требующих предварительной обработки…

— Все будет готово вовремя, — поклонилась девушка, и оборки на ее расшитом чепце приветливо колыхнулись. — Когда их светлости приедут с охоты, все будет готово.

— Хорошо, вы свободны, — сказала Аймина и, присмотревшись к гостье, заметила: — Вы выглядите бледной, Даяна. Плохо спали?

— Неважно. Болела голова.

— Поэтому вы одной из первых вчера покинули общество?

Леди Геспард так и не поняла, поверила ли принцесса сказкам о головной боли. Или обычно проницательная Аймина догадалась — по взглядам, по репликам, по бледности щек — об истиной причине недомогания своей подруги. Богатый опыт личных неурядиц делает женщин необычайно прозорливыми…

Этим вечером целительнице леди Гунхольд была оказана великая честь. Семейный ужин в кругу герцогов Урвата. Только правитель, его дети, Савьяна — унылая больше обычного — и лесная ведьма.

От Шыгру, встреченного Даяной в полутемном переходе, шли волны такой обжигающей черной ненависти, что не спасали даже камни. Эта ненависть еще долго преследовала ее в длинных коридорах, тащилась следом, как неотвязный гнилостный запах, подцепленный на помойке. Он впился в одежду, пропитал волосы и обмазал кожу липкой смесью из злобы, приправленной бессилием, враждебности, щедро политой желчью и едкой горечью убийственной терпеливости. «Подожди, везение не длится вечно… Правители непостоянны и капризны…»

Многочасовая охота утомила старого герцога. Сильно напоминая Даяне Бабуса, его светлость клевал носом над винной чашей, промахивался вилкой мимо куска оленины и откровенно зевал.

Все благодарности были высказаны, титулы пожалованы, отеческое отношение к колдунье удивило двор, но не самого властителя. По большому счету любой тяжелобольной навсегда остается привязанным к спасшему его лекарю. Тут не бывает скидок на «светлости» и «слуг». Связка больной — врач навсегда застревает в памяти, напоминает и ставит акценты: лекарь выше больного, так как титулы не избавляют от боли.

— Батюшка, идите отдыхать, — ласково погладив герцога по плечу, сказала Аймина. — Прогулки на свежем воздухе еще тяжелы для вас. Не так ли, дорогая леди Гунхольд?

— Они полезны, — не совсем согласилась Даяна. — Если не тянутся столь долго. Вы немного поторопились с охотой, ваша светлость.

Старый герцог совсем не величаво, шаркая ногами и с трудом держа голову прямо, уходит.

Аймина, словно приняв от него некую вахту, начинает проглатывать рвущуюся наружу зевоту и сонно смотреть на игру огненных язычков, приплясывающих на концах свечей. Крошечные звезды отражаются в глазах Ранвала, его зрачки напоминают иллюминаторы космических кораблей, он сам подобен рулевому, читающему курс по звездам…

— Какой изнурительно длинный день, — произносит Аймина, и зевок, вырываясь наружу, размыкает губы. — Ох, ох, ох, — говорит принцесса. — Вы твердо решили покинуть нас завтра утром, Даяна?

— Да. Меня ждут дома.

— Ну что ж… Тогда прощайте, леди Гунхольд. Карету и дорожные припасы вам приготовят.

Аймина медленно и плавно поднимается из-за стола, и Даяна, словно боясь остаться с принцем наедине, повторяет ее движения. Без всякой пластики, угловато и резко, как неуклюжий закомплексованый подросток. Салфетка падает с ее колен, длинная, свисающая со стола скатерть цепляется за ноги, липнет к платью, и Даяна чувствует себя стреноженной лошадью, приговоренной остаться на пастбище до возвращения хозяина.