Сын для миллиардера
Шрифт:
Кто-то лишил меня невинности. Я не запомнила ни его имени, ни его лица. Но запомнила, что у него было шикарное тело и целовался он как Бог.
Я долго ломала голову, как же мне разобраться с проблемой!
Хотела пойти к Паулине Адриановна, чтобы попросить прощение, но Вика меня отговорила. Она сказала, что Паулина настроена негодующе и что она уже подначила весь персонал против меня. Многие девочки получили выговор, приняв удар на себя. Так что меня в клубе “Антураж” добрым словом на прощанье не поминали.
Я подумала, что, если я заявлюсь к мегере с просьбой всё же проверить камеры, она посчитает меня наркоманкой и это будет ещё хуже. Только наркоманы или алкоголики испытывают провалы в памяти. Боже, это был бы тот ещё стыд!
Вообще, действительно ли я хочу узнать правду?
А может оставить всё так, как есть?
Вдруг правда может меня шокировать…
Может оно и к лучшему, что мой организм сам решил избавиться от этой грязи.
Дальше понеслась моя проклятая рутина. Я была практически на нуле, нужно оплатить маме лекарства, заплатить за квартиру, которую мы снимаем у ворчливой бабульки, найти новую работу.
Паулина поступила со мной жестоко. Зная, в какой ситуации я нахожусь, она оставила меня без зарплаты в этом месяце, пришлось брать часть денег из шкатулки, в которую я складывала деньги маме на операцию.
Господи.
Этот ад никогда не кончится!
После того, как я вернулась домой из хосписа, где проведала маму, я рухнула на пол в прихожей и прорыдала наверно часа два. Потом уснула. Выбилась из сил и уснула прямо там на полу, свернувшись калачиком.
Мои проблемы ни черта не заканчиваются.
Они только начинаются.
Я поняла это, когда месячные не пришли в срок.
Когда меня начало тошнит по утрам и постоянно хотелось спать.
Я вспомнила, что хотела пойти к гинекологу, плохо, что раньше этого не сделала. Замоталась, утонув в своих проблемах.
Записалась на приём к нашему участковому и вошла в кабинет, когда меня вызвали.
— Воронцова? Проходите!
Вошла внутрь небольшого светлого помещения как на каторгу.
Нина Сергеевна встретила меня стандартным допросом.
— Месячные когда были в последний раз?
— Д-давно, — прижимая сумочку к груди, мяукнула я.
— Половой жизнью живёте?
— Нет. То есть да!
Она подняла на меня глаза, окатив недовольным взглядом.
— Так да или нет?
— Был. Один раз. Но я не уверена… Не помню.
В общем я конкретно так запаниковала, что начала нести разную чушь. Так что в её глазах я выглядела самой настоящей проституткой.
— Ну понятно! Ложитесь на кушетку, сейчас посмотрим.
Когда я раздевалась, вся дрожала, хотя в кабинете было даже душновато. Устроившись на смотровом кресле, попыталась расслабиться.
Нина Сергеевна натянула на руки перчатки и принялась за дело.
— Так… Ну матка явно увеличена…
Я зажмурила глаза, слушая удары собственного сердца где-то в ушах. Она вынесла мне приговор.
— Ну что ж, Мила, поздравляю! Вы беременны!
— Ч-ч-ч-чего?!
— Поднимайтесь, одевайтесь, — вякнула она, выбрасывая в урну перчатки. Вернулась на своё рабочее место и принялась заполнять бумаги.
Я, пребывая в какой-то жуткой фрустрации, одевшись, со стеклянным лицом села напротив неё, сжав руки в кулачки.
Это точно всё не со мной происходит.
Не со мной…
— Рожать будем?
— Что? Р-р-рожать?
— Угу… — врач с невозмутимым видом, спокойная как слон, продолжала равнодушно что-то записывать в моей карточке.
— Какой мне сейчас ребенок… Тем более, если я не знаю, кто отец, — тихонько прошептала, спрятавшись за сумочкой, которую прижимала к груди, как щит от осуждения общества.
— Значит аборт.
Она опять что-то чиркнула в карте, а я промолчала.
— Ну я сразу по тебе поняла, что ты не на учёт прискакала становиться…
Стало ещё хуже, чем было.
Я вся пропотела от стыда.
— Вот, пожалуйста! Направление на анализы, — она протянула мне несколько листов с печатями. — Сдадите анализы, дату и время назначим после того, как узнаем результат. Медсестра вам перезвонит. Можете идти.
Я вскочила на ноги с места, затолкав направления в сумочку.
— И да, на будущее, милочка! Предохраняться надо! — Нина Сергеевна с укором глянула мне в лицо сквозь толстые лупы очков.
Поджав губы, я поспешила к двери, но врачиха ещё что-то недовольно бурчала себе под нос, делая пометки в журнале приёма пациентов.
Хлопнув дверью, я вся в слезах выскочила на улицу.
— Мила, ты ли это? Давно не виделись!
Я вздрагиваю, чуть не роняю поднос на пол, когда меня хватают за запястье тонкие женские пальцы. Поворачиваю голову и сталкиваюсь с насыщенно карими глазами ухоженной, гламурной девушки.
Мгновенно её узнаю! Это ведь моя школьная подруга — Кристина. И правда, давненько не виделись! Кристи ведь в Америку уехала со своим новым парнем, а сейчас что, вернулась?
— О, Кристина! Привет! — я попыталась натянуть на губы улыбку, но мои грустные глаза меня выдали.
Осторожно поставила поднос на край стола и присела рядом с ней, передохнуть. Очень устала! Спать постоянно хочется и тошнит. Не могу выдержать эти жуткие запахи еды. Работать беременной в кафе — то еще испытание.