Чтение онлайн

Прикусив нижнюю губу, Келсон кивнул.

— Боясь, что так, тетя. И… я думаю, пусть лучше теперь меня сопровождает только отец Дункан.

— Разумеется, государь, — пробормотала герцогиня, внезапно стал чуть холоднее. — Она у себя.

И, высоко держа голову, повела короля и епископа через зал. Она и сама не уступила бы иной королеве. Длинные волосы, свернутые на затылке под тонким покрывалом, были черными, как у всех Халдейнов, лицо — светлым и гладким. Когда она задержалась у входа и обернулась, делая им знак проходить, она показалась лишь немногим старше своей царственной подопечной, которая обернулась и замерла у большой арки глубоко прорубленного в стене окна.

— Добрый день, моя госпожа, — ровным голосом произнес Келсон.

Сидана побелела в ответ на его слова и, немедленно отвернувшись, стала глядеть на падающий снег… Что она испытывала, было заметно даже оттуда, где стоял Келсон. Угасающее солнце бросало сквозь окно красноватые отсветы на ее длинные каштановые волосы и превратило ее светло-голубое платье в пурпурное.

— Господин Ллюэл в гостях у сестры, государь, — предупредила Мерауд, придержав Келсона рукой за предплечье, когда он двинулся было к девушке. — Что же, нынче Рождество, — добавила она, видя, что он остановился и смотрит на нее с нескрываемой досадой. — Никто не говорил, что им нельзя видеться… И он зашел только на час. Или я не имела права его впускать?

Вздохнув, Келсон покачал головой и двинулся вперед, к оконной нише; вскоре он и сам увидел Ллюэла, сидящего на дальнем конце, застывшего и негодующего. Король надеялся, что брат Сиданы при разговоре присутствовать не будет, но, возможно, к лучшему, что он здесь. Если удастся добиться поддержки Ллюэла, это легче пройдет для Сиданы. Но, когда их глаза встретились, Ллюэл встал и словно воздвиг между ними стену, а рука его непроизвольно потянулась к поясу за клинком, которого там не было. Сидана стала на какое-то мгновение похожа на попавшуюся в западню перепуганную пташку.

— Нет, все в порядке, тетушка, — непринужденно заметил Келсон. — То, что мне нужно сказать, касается господина Ллюэла не меньше, чем госпожи Сиданы. Хотя, должен вас предупредить, Ллюэл: я хочу, чтобы у нас получился разумный спокойный разговор. Любая ваша попытка его сорвать будет пресечена. Вам все понятно?

С мгновенье Ллюэл стоял неподвижно, весь пылая, пальцы правой руки сгибались и разгибались там, где привыкли отыскивать рукоять кинжала, и Келсон призадумался, а не придется ли им с Дунканом противостоять этому юнцу физически. Он почувствовал, как Дункан рядом весь напрягся, готовый к борьбе, и знал, что епископ-Дерини поглощен теми же мыслями. Но от безумных выходок Ллюэла удержала Сидана, поспешно коснувшись его руки и слегка покачав головой.

— Перестань, брат, — прошептала она. — Я бы не хотела, чтобы с тобой что-то случилось из-за меня. Если ему угодно, он будет со мной разговаривать. И ты ничем не сможешь ему воспрепятствовать.

— Твоя сестра весьма неглупа, Ллюэл, — признала Мерауд. — Прими все как есть. И не заставляй меня сожалеть, чтоб я тебя впустила.

Ллюэл оборотил жгучий, исполненный горечи взгляд на Келсона и уронил руки по швам, с заметным усилием изгоняя из тела изнуряющее напряжение. В ответ Келсон с холодной учтивостью наклонил голову. И еще несколько секунд Ллюэл не сводил с него немигающих глаз, после чего, прежде чем опустить голову, прошептал сестре два-три слова, которые никто, кроме нее, не расслышал. Затем принц повернулся спиной к царственному посетителю сестры и стал глядеть в окно. Даже Сидана смутилась при виде его грубости и в тревоге сжала руки, бросив украдкой взгляд на короля.

— Прошу вас, тетя, уделите внимание герцогине Риченде, — обратился Келсон к Мерауд, не отводя глаз от Сиданы, — мы с отцом Дунканом прекрасно справимся.

Мерауд присела и удалилась, затворив за собой дверь, и Келсон постарался ничем не дать понять, что заметил испуг и отчаяние на лице Сиданы, а лишь плавным движением попросил Дункана первым взойти по крутым ступенькам в оконную нишу. Ллюэл настороженно обернулся при их приближении, а его сестра попятилась, и в конце концов оба оказались в правом углу: она стояла, прижавшись спиной к боку своего брата, а он покровительственно обвил рукой ее плечи.

— Прошу вас, сядьте, — спокойно предложил им Келсон, указывая на подушки слева от него. — Нет надобности затруднять друг друга там, где и без того все непросто. Я не намерен ни одному из вас угрожать, но есть вещи, говорить о которых порой необходимо. Садитесь же! — повторил он, ибо ни один, ни другая не шевельнулись. — Я предпочел бы не выворачивать шею, глядя на вас.

Еще заметней побледнев, Сидана опустилась на подушку, со спиной, прямой, словно палка, и сжатыми кулачками, которые она пыталась скрыть в складках юбки.

Ллюэл, рухнувшись на сиденье рядом, был явно не меньше напуган, но не жалел сил, чтобы скрыть страх напускной бравадой.

Внезапно Келсон понял, каков он сейчас в их глазах — увенчанный короной, облаченный в парадное алое одеяние, отделанное горностаями, да еще и в обществе епископа-Дерини. Он попытался придать своему лицу более мягкое выражение, переводя взгляд с брата на сестру, но знал, что ему надлежит быть твердым. И радовался присутствию Дункана, способного охладить страсти.

— Пришли вести от вашей матушки, — начал он, обращаясь к обоим. — Ее посланец прибыл нынче утром.

На краткий миг Сидана распахнула рот, закрыв глаза. Ее брат залился краской.

— Она все еще бросает вызов Гвиннеду, верно? — прохрипел Ллюэл. — И готова стоять до последнего!

— Она казнила моего епископа, который был у нее в заложниках, — ровным голосом сказал Келсон, не поддаваясь на подначку. — Вам известно, что это означает?

Сидана в страхе глянула на брата, и тот напустил на себя еще более надменный вид.

— И вы, в свою очередь, намерены казнить нас? Мы не боимся умереть!

— Никто и не обвиняет вас в трусости, — осадил его Келсон. — И я хотел бы позаботиться о том, чтобы никому больше не пришлось умирать… Хотя, думаю, даже вы согласитесь, что теперь я бы мог с полным правом вас убить.

— Ублюдок деринийский! — бросил Ллюэл.

— Охотно признаю, что я Дерини, — мягко ответил Келсон, — а использование вами другого слова отношу за счет вашего гнева и юношеского нахальства. Но не прерывайте меня больше, а не то я попрошу епископа Мак-Лайна вас угомонить.