Чтение онлайн

В ужасе закрыла я лицо руками. Шейх же снова злобно улыбнулся.

— За какую цену ты согласился бы спасти моего друга? — шепнула я ему.

— Эта цена — ты, Медже!

— Хорошо,— сказала я,— я буду твоей рабой: мучай, пытай меня, но спаси его!

— Нет,— страстно ответил он,— не того я хочу, Медже! Мне нужен свет твоих очей, улыбка твоих уст! Мне нужно, чтобы ты отдалась мне сама!

При этих словах меня обдало холодом. Но, пересилив себя, я сказала ему:

— Я согласна, но при одном условии!

— Говори! — воскликнул он.— Я шейх, ты будешь царицей моего племени, и все мои сокровища я повергну к твоим ногам.

— Этого недостаточно,— холодно возразила я,— я требую, чтобы ты освободил пленника и проводил его до французского лагеря!

Сначала шейх не соглашался, но я заставила его, наконец, поклясться именем Аллаха и пророка его в том, что он исполнит мое требование.

— И если я сдержу свою клятву,— сказал он пылко,— ты будешь моей?

— Да.

— Поклянись мне в этом именем Аллаха и пророка его!

— Клянусь! — твердо и громко ответила я.

О себе я не думала: лишь бы спасти того, кто заменил мне отца и мать.

Шейх упал к моим ногам и обнял мои колени, но я оттолкнула его.

— Ступай,— крикнула я,— и сдержи свою клятву. О своей я не забуду.

Он склонился передо мной и исчез. Прошло три дня. Дверь темницы, в которой томился капитан, оставалась закрытой. Не появлялся и шейх. Лишь на четвертый день узнала я о том, что же произошло.

Шейх хотел проникнуть в темницу, но был схвачен куанами. Оказалось, что калиф куанов прислал в Уарглу нарочного с приказом не освобождать пленных до возвращения его самого из Мекки. Шейх воспротивился этому и был немедленно убит.

Честь моя была спасена, но капитан оставался в темнице, и я не осушала глаз.

Попытка подействовать на куанов моим мнимым пророческим даром не удалась: я объявила, что Аллах требует моими устами освобождения пленных, но они меня не послушались.

Скоро я узнала, что фанатик-марабут возбуждает чернь к поголовному избиению пленников. От страха и тревоги я снова впала в прежнее полусознательное состояние: фантастические образы вставали передо мной, и таинственный голос шептал мне: «Иди в пустыню, и ты найдешь того, кого ищешь. Тот, кто побеждает льва, победит и твоих врагов, и спасет твоего друга».

Голос этот пробудил меня. За мной приглядывали уже не так бдительно, как прежде: я могла свободно ходить по улицам Уарглы, население которой смотрело на меня со страхом и благоговением. Я решилась на побег.

Раз вечером я направилась к главным воротам города. Белый плащ и покрывало совершенно скрывали меня. Стража, стоявшая у ворот, при моем появлении затрепетала. Бормоча изречения из Корана и описывая рукой круги в воздухе, шла я вперед. Часовые побросали свои ятаганы и ружья и с криками разбежались, я же вышла за ворота…

Аллах привел меня к тебе, господин. И я была свидетельницей, как ты победил льва. Ты тот, кого я не раз видела во сне, тот, кого я искала и нашла!

Медже умолкла и упала к ногам графа.

— Дитя,— серьезным тоном сказал Монте-Кристо,— не думай, что тебя привела сюда сверхъестественная сила. Голос, который слышала ты, был голосом твоего доброго и признательного сердца. Помоги мне Бог спасти нашего общего друга!

— И ты спасешь его! Я знаю и чувствую это,— торжественно сказала Медже.

Монте-Кристо позвал Жакопо и Кукушку.

— Немедленно зарядить все ружья и приготовить все к выступлению! — приказал он.

— Наконец-то! — с восторгом крикнул зуав.— Меня давно подмывает на рукопашную и добрую перестрелку!

Как бы в ответ на это раздались выстрелы и оглушительные крики. На лагерь напали арабы. Граф, Кукушка, Жакопо и другие бросились туда, откуда слышалась пальба. Пули сыпались градом. Граф приказал своим людям приготовиться к обороне, а сам впереди всех устремился к северной границе лагеря.

Но тут произошло нечто неожиданное. Откуда-то появилась группа всадников.

— Стреляйте! — крикнул граф своим людям, но в эту же минуту всадники повернули назад и исчезли. Люди графа дали залп в воздух, и где-то наверху, на скале, раздался хриплый крик, похожий на крик хищной птицы.

Этот крик болью отозвался в груди графа. Он ударил себя по лбу и бросился к своей палатке. Страшное предчувствие не обмануло его: палатка была пуста, львиная шкура лежала на земле… Сперо исчез!

Монте-Кристо едва не лишился рассудка… Этот человек, одаренный железной волей и невозмутимым хладнокровием, ревел, как дикий зверь, и, опрокидывая по дороге все, как бешеный метался по лагерю, крича:

— Сперо! Сперо!

Но пустыня была безмолвна. Граф взбирался на высокие мрачные скалы и обозревал окрестности — нигде ничего не было видно!

Теперь он понял все: враги затеяли ложную атаку, чтобы выманить его из палатки, а между тем похитили Сперо.

Несчастный отец заплакал жгучими слезами, но скоро они иссякли, и Монте-Кристо крикнул громовым голосом:

— Туда! В Уарглу!

Мы покинули капитана Жолиетта в тот момент, когда в темницу ворвалась разъяренная толпа с марабутом во главе. Одновременно откуда-то сверху послышался голос:

— Капитан, не надо умирать!

Фанатики уже хотели броситься на Альбера, но марабут повелительным жестом остановил толпу.

— Отведите пленника наверх! — сказал он строгим тоном.— Пусть все наши братья увидят, каким мучениям Аллах подвергает тех, кто противится ему.