Чтение онлайн

Спал я в основном днем. Ночью шли приступы. Десятки раскаленных кинжалов втыкались в меня изнутри. Медсестра делала укол баралгина, я пытался уснуть, но еще до утра ворочался.

Тяжелое это отделение – урологическое. Лежат в основном старики со старческим традиционным недугом. Унитазы – в крови. Нянечек нет, подтирать некому. Пока какой-нибудь эстет ни окажет медсестре спонсорскую помощь. Она поворчит, но подотрет, можно загаживать снова. Будто вся страна превращена в гигантскую коммуналку. Коммуналка, коммуна, коммунизм – однокоренные слова, красноречиво символизирующие крайнюю степень мерзости, до которой homo sapiens вообще способен докатиться.

Если ты, Высший Разум, сделал мне прививку в левый бок, одарил меня Сверхвозможностями, почему же я с такой болью вхожу в новое состояние? Имею ли я право прибегать к помощи человека в борьбе с невыносимой болью своей? Может быть, не просить эту милую медсестру делать мне в зад укол баралгина? Человек здесь бессилен. Человек ищет у меня камни или хотя бы песчинки в почках. Человек и не предполагает, что прививка, сделанная силами Высшего Разума, меняет в данный момент мою старую поношенную почку на новую, чистую и сильную, как у новорожденного.

26. – Похоже, взрослым сегодня не до нас. Поиграем в мигалки?

– А поновее ничего нет?

– Можно запустить грозу.

– Может быть, ураган?

– Не надо. Старики узнают, ругаться будут.

– Ой, я, кажется, придумала! – Грэя загадочно улыбнулась, вплотную придвинулась ко мне:

– Давай похитим человечка!

– Землянина? – от удивления и радости я почесал за вторым левым ухом. – Да, этого мы еще не делали. А то все – взрослые, взрослые. Только им позволено!

– Сегодня им не до нас. Полетели, выберем…

Мы двигались над этой планетой медленно, осторожно. На той части планеты, над которой мы пролетали, была зима, и на планете лежало много снега. Был поздний вечер. Под нами мелькнул крупный город, мы пошли на снижение. Город довольно красивый: многочисленные купола церквей, два изящных шпиля, высоко взмывших в небо, широкая река с одетыми в гранит берегами. В одном месте, у моста, берег переходил в широкую площадь, красивую и малолюдную в столь поздний для землян час.

– Давай вот эту самку заберем! – обрадовалась Грэя, я не возражал, но она сама передумала, увидев неторопливо переходящего площадь самца. – Какой забавный! Пушистый такой! – воскликнула Грэя, когда мы подняли на борт этот великолепный экземпляр землянина.

Это была яркая колоритная особь, плотного телосложения, выше среднего по земным понятиям роста, с большой трехцветной (рыжей, черной, местами седой) бородой, в возрасте лет пятидесяти по земному измерению времени. На теле его мы обнаружили несколько шрамов, похоже, давнишних, во рту отсутствовало два зуба, на лучевой кости левой руки и на крестцовом позвонке были застарелые отложения солей, свидетельствовавшие о перенесенных травмах. В полости живота – три крупных шва, видимо, след перенесенных хирургических операций, если, конечно, у землян все еще применялись столь допотопные методы лечения.

– Ой, а это что за штучка? – прыснула Грэя, шаловливо эту штучку потрогав.

– Вырастешь – поймешь, – обрезал я. Не штучку, конечно же, обрезал, а шуточки Грэи.

Когда взрослые брали на борт землян, они вставляли каждой особи имплантат (есть еще вариант написания – имплантант, у русскоязычных землян нет единого мнения, как писать это слово. Если перерыть гору литературы, то убеждаешься, что частота употребления обоих слов приблизительно одинакова, но у землян в головах всегда порядочная каша!). Это довольно нейтральный приборчик – датчик по своей функции. Я не хотел делать с попавшей к нам особью то же самое, что обычно делали с другими особями.

– Давай поможем мужику… – предложил я, загоревшись своей идеей.

Грэя удивленно повела средним глазом верхнего ряда, от ее игривости не осталось и следа. Она еще не знала, что я планирую сделать, но приготовилась возражать, а при случае оказать мне сопротивление.

– Вот за это нам так влетит! – Грэя, похоже, поняла, что я задумал. – Земляне не должны, не имеют права!

– Грэя! Смотри, какой великолепный мужик. Смотри, сколько он перенес в своей жизни всякого-разного. Давай попробуем.

– Влетит нам, если узнают! – она еще на словах сомневалась, но с нетерпением взялась за то, что предложил я.

Мы воткнули ему в левый бок прибор, вводящий препарат. Мы ввели этой земной особи то, что ни в коем случае не полагалось для них: Программу Управления Временем. Теперь перед нами лежала не земная особь. Бывшая земная особь стала чем-то другим. Я не знал названия этого нового существа. Я назвал эту особь Первой Трансгалактической Надрасовой Мутацией. Когда их станет больше, они получат название, состоящее из одного слова. Но еще не пробил час, чтобы их стало больше.

27. Со страхом и трепетом ждал я момента, когда у меня начнется замена сердца на новое: сильное и без шрамов от бесконечных стрессов. Какая боль ждет меня тогда, какое очередное потрясение? Почка уже, вроде бы, восстановилась. Точнее, поменялась на новую. Доктора проводят консилиум – пытаются объяснить причину этого чуда. Мой лечащий хочет писать диссертацию на моем примере. Он там что-то научно обосновывает, исследует, доказывает. Но что? Три необъяснимого происхождения точки на своем левом боку я ведь ему так и не показал.

28. Три точки на своем левом боку я докторам не показывал, одному только слегка намекнул, возможна ли причина происходящего со мной, скажем так: в иной плоскости понимания? Он промолчал, достал блокнот рецептов, прописал мне какую-то пилюлю, я ее, естественно, есть не стал. По сути, о происходящем со мной догадывался только я. Главное испытание поджидало меня на том этапе, когда произойдет обновление кожи: старая кожа отскочит, как змеиная чешуя при линьке, и взглянет на мир мое молодое лицо.