Чтение онлайн

И, как-то справившись с эмоциями, поднимаю на нее взгляд… Замирая пораженный.

Рада смотрит мне в глаза, сидя вполоборота. Сидя в самой соблазнительной позе, которую я видел в жизни. Все, каждая деталь, нога, закинутая на ногу, руки, будто поддерживающие и поднимающие грудь, наклон головы, играющая полуулыбка. Я, кажется, мгновенно протрезвел, снова захмелел и вообще забыл, как дышать. С трудом сглатываю вставший в горле ком, ловя себя на желании сказать ей, насколько она красива. Но она и сама видит, наслаждается моей растерянностью, дышит глубоко и тяжело.

— Выпьем… — мысли путаются.

Надо сказать что-то такое, что нас обоих отрезвит. Выпить за долг семье, за павших друзей, да за самого Барнсара, в конце концов. Надо разорвать этот момент. Но Рада поднимает свой бокал, чуть облизывает губу, заглядывает мне в глаза, ожидая, что я скажу. И я говорю:

— За все то, что нам позволяет сделать алкоголь, и что мы не решаемся делать в другое время.

Я сказал это. Не должен был, но сказал. И Рада улыбается, поощряя мой тост. Пьем, не разрывая зрительного контакта. Я хочу ее. Желаю. И знаю, что завтра буду очень зол на себя, но остановиться уже не могу.

— И что же тебе такого хочется сделать, на что ты не решаешься в другое время? — спрашивает Рада, с вызовом глядя в мои глаза.

— Это…

Уже через несколько мгновений я роняю ее на кровать, целуя в немного липкие от алкоголя губы. Волшебница почти не сопротивляется, скорее лишь обозначает некоторые рамки приличия. Но все это меня уже не волнует, потому что мои губы начинают обследовать ее шею, а руки забираются под рубашку, наслаждаясь горячей и нежной кожей.

Остатка самоконтроля хватает заблокировать брошенным заклинанием дверь.

Проснулся я в одиночестве. Ладонь не нашла девушки, я ощутил лишь простыни, все еще горячие и влажные, все еще несущие в себе запахи тел и нашей страсти. Но ее самой не было. Не было ее вещей. А мой сонный разум медленно осознал произошедшее вчера. И когда пришло это осознание, смачно приложил себя ладонью по лицу.

— Идиот!

Характеристика была еще достаточно лестной. На самом деле стоило материть себя самыми изощренными конструкциями, на какие хватило бы знаний трех языков, изученных еще до поступления на учебу и закрепленных в годы образовательного процесса. Не знаю, о чем думала сама Рада вчера, но сегодня как минимум она будет терзать себя чувством вины. Вины, часть которой лежит на мне.

Следовало как можно быстрее найти девушку, пока она не надумала себе чего-нибудь. Кто знает, как поведет себя волшебница ее круга. Огневики довольно-таки вспыльчивые и эмоциональные люди, а тут еще такой коктейль из событий.

Одевался быстро. Хозяин проводил недовольным взглядом, красноречиво намекающим, что мне не стоит сюда возвращаться. Неудобно получилось.

Эмоциональность. Вчера Рада в полной мере проявила эту знаменитую особенность огневиков. Сам удивляюсь, как все так получилось, но сделанного уже не воротишь.

Новый день по своей паршивости мог легко соперничать с предыдущим. Промозглый мелкий дождь наводил только на мысли о том, как быстрее убраться с улицы и наконец-то укрыться в теплом уюте дома.

Странно.

Остановившись я посмотрел на небо. Для этого случая у меня не было заранее заготовленных заклинаний или методик, но… При определенном уровне таланта и опыта с добавлением щепотки удачи можно услышать окружающий мир. Мягко шуршащий шелест ветра и тихий едва уловимый шепот дождя, монументальная тишина земли и холодное равнодушие неба. Считается, что где-то в основе основ, на самой глубине астрального плана, или в потусторонней тени, бьется Сердце Мира, магический Источник всего сущего. Недостижимый и непостижимый никем из магов прошлого, настоящего и будущего. И отголоски его биения можно заметить в нашем мире. Именно к этим тонким эфемерным нотам я и прислушивался, позволяя себе плыть на волнах ощущений.

И ощутил смерть и ненависть. Все верно.

Погода такая не сама по себе — это не просто результат сложных климатических явлений, в обычное время определяющих состояние природы. Это те самые эманации Смерти и силы демонов, выпущенные стариком-некромантом. Мы победили его, все вместе, и я своими руками развоплотил саму его суть, что было страшнее смерти, если верить некоторым источникам. Но даже после гибели старый некромант портит нам жизнь.

Смешно.

Начинаю ненавидеть магов Смерти. Поганый аспект и одаренные маги, его использующие.

Завернув плотнее ворот, я направился в поместье. Нужно найти Раду.

Очередное утро в поместье Эвверанов отличалось от прочих прибывшим курьером. Молодой человек на гнедой недокормленной и взмыленной лошади принес письмо. Стандартный конверт, используемый в империи для переписки, перешел из рук курьера в руки дворового слуги, предварительно обтертые о штанины. Тот без промедления направился к дому, но не к главному входу, чтобы не попадаться лишний раз на глаза господам, что могло вызвать неудобные вопросы, а к входу для прислуги. Постучался, приоткрыв дверь, но заходить поостерегся, зная тяжелый характер и руку того, кто был по ту сторону.

К нему вышел старший повар, худой и весь совершенно нескладный.

— Чего лезешь? С кухни чего стащить не дам! — тут же пригрозил он дворовому.

Тот снял шапку, вжав голову. Думал кланяться, но так ведь тоже слуга, не из господ. И все же что-то при остром взгляде повара заставляло мужчину сжиматься, чтобы казаться меньше и еще менее значительнее.

— Письмо принесли. Вот.

Мозолистая рука протянула конверт. Старший повар перевел взгляд на послание. Чуть постоял, изображая работу ума и показывая, что он человек важный, с бухты-барахты ничего не делает. Затем все же обтер руки о свой фартук, свободно болтающийся на поясе ввиду худобы, и принял письмо.

— Я передам.

И захлопнул перед дворовым дверь. Домашняя прислуга считала себя выше дворовой. Если во двор набирали практически всех, лишь бы были силы с работой справиться, то в дом уже требовались люди с умениями.

Однако Лойд, старший повар, не делал такого различия. До того, как начать служить роду Эвверан, он успел поработать в большом ресторане в столице клана Телсодан, а еще раньше за несколько лет до этого трудился вместе со своей матерью, перенимая у нее тонкости искусства кулинарии.