Чтение онлайн

С этого и началось. Но так ведь оно всегда начинается, а дальнейший ход событий зависит от характера человека, от обстоятельств.

Мадам Бангер рассказывала каждому, что инженер — их давнишний знакомый, что они с Анитой вместе учились в школе.

Скоро об этом узнал весь поселок; престиж Бангера снова поднялся в глазах чешуян.

Вместо предполагаемых трех дней Сартапутн провел в Чешуях неделю. Он всерьез взялся за подготовительные работы. Благодаря продолжительному береговику залив быстро очищался от льда, и только кое-где можно было еще заметить редкие дрейфующие ледяные островки. Рыбаки понемногу стали выходить с сетями в море, иные еще смолили лодки и чинили неводы; приготовления к весенней путине были в полном разгаре.

Сартапутн целые дни проводил в лодке Бангера, измеряя дно на банках и в приглубинах между ними. Исследуя грунт, он готовил подробную гидрографическую карту, с помощью которой можно было рассчитать, где и сколько кубометров песка надо вынуть, какие ряжи и сваи потребуются для новой дамбы. Он подумывал и о том, как подвозить нужные материалы и где их складывать. Дно здесь было чистое, без камней; мысок, выдававшийся с правой стороны поселка в открытое море, прикрывал будущую гавань от северных ветров и уменьшал силу берегового течения — словом, место было самое выгодное.

Как-то в конце недели старики проводили инженера до пляжа и там сообща окончательно наметили место для будущей гавани. Оно пришлось прямо против лимана. Если бы правительство отпустило средства на сооружение небольшого канала, чтобы соединить лиман с морем, рыбаки получили бы чудеснейшее убежище от всех бурь. Питерис обещал заняться и этим.

Вернувшись домой, Сартапутн напомнил Бангеру, что ему на все лето понадобится одноконная повозка с возницей и какая-нибудь лодка с мотором посильней. Если он не знает ничего подходящего, придется поискать в другом месте.

— Лошади есть у каждого хозяина, да и моторки найдутся, — сказал Бангер. — Конечно, все зависит от того, сколько вы будете платить.

Инженер назвал сумму.

— Тогда и я могу дать, — сказал лавочник, быстро сообразив, что здесь можно будет подзаработать. — Сын у меня умеет обращаться с мотором, он, кстати, сейчас свободен, а работник будет за возницу.

Они тут же договорились.

В этот день Оскар выставил в море несколько порядков салаковых сетей. Последнее время он рыбачил в доле с тестем, и батрак Бангера, Джим Косоглазый, ходил с ним в море. На следующий день они спозаранку вышли на веслах к сетям. Утро вставало ясное, солнечное. Ветер поднимал навстречу мелкую волну. Было еще довольно холодно, — у Джима мерзли уши, несмотря на заячью ушанку. Достигнув буев своих порядков, Оскар подвязался кожаным фартуком и стал вытаскивать сети. Джим сидел на веслах и подгребал. Уже издали было видно, что полотно серебрилось от крупной, прекрасной салаки.

— Да, тут работы достаточно, — заикаясь от радости, бормотал Джим.

— Кажется, так. Салака пошла густо.

— Хватит с нас возиться без толку, теперь в самый раз и порыбачить. Цены стоят высокие.

— Пятнадцать латов за ящик.

— Я и говорю.

Но что это случилось с сетями: они пестрели обглоданными рыбьими костями, в них были прорваны громадные дыры, и местами от нового полотна, еще совсем светлого, почти не побывавшего в употреблении, остались на подборах одни лохмотья.

Лицо Оскара потемнело. Сжав губы, он вытаскивал сети в лодку. Среди обглоданной рыбы по ним медленно ползали морские вши. Изредка попадались и неповрежденные места, но вслед за ними снова виднелись следы ужасных разрушений. Все четыре порядка пропали, восемь хороших сетей. Ни одной нельзя было починить, только поплавки и подборы могли еще пригодиться:

— Тюлени, — мрачно заметил Джим, опустив глаза. Было как-то неловко наблюдать за человеком, на которого обрушилось такое бедствие.

— Да, тюлени, — процедил сквозь зубы Оскар. Преследуя косяки салаки, они наткнулись на его порядки и растерзали их.

Это была катастрофа: теперь, когда после долгих месяцев скудных уловов показалась рыба, Оскару придется сидеть на берегу и смотреть, как ловят другие. Худшего несчастья нельзя и придумать для рыбака. И разве скоро удастся обзавестись новыми сетями? Пришла пора приводить в готовность большие морские мережи, все средства уйдут на них. Влезать в долги? Но к кому обратиться? У Бангера хоть и водятся деньги, но у него свои планы, да и торговлю не оставишь без оборотных средств. К тому же у мадам Бангер скверная привычка раззванивать встречному-поперечному о каждом одолженном лате.

Выбрав сети, Оскар застыл, стоя посреди лодки. Как во сне, вынул он из кармана папиросу, закурил и вперил холодный взгляд в простор зеленых вод. Что за богатый улов предстоял им сегодня! Вся салака крупная, жирная, как на подбор, по меньшей мере по два-три ящика на сеть самого первоклассного товара. И завтра, и послезавтра, может быть и всю неделю… Ухнули все надежды на весеннюю путину. Медленно затягивался Оскар крепким табачным дымом, пока не зашумело в голове и несколько не притупилось горькое чувство неожиданной потери. Он бросил окурок в воду и расправил плечи.

— Ну, ладно, ничего не поделаешь, — обернулся он к работнику. — Пошли обратно.

С силой взмахивая веслами, гребли они против ветра, — каждый на своем конце лодки, не глядя друг на друга.

Два человека прохаживались по пляжу: Анита вышла навстречу мужу и неожиданно столкнулась с Сартапутном, который сказал ей, что уезжает на другой день.

— Впрочем, я буду отсутствовать не больше недели, — добавил он. — В следующий раз приеду со всеми инструментами и с помощниками. Возможно, что и землечерпалка к тому времени будет здесь.

Медленно дошли они до Большой дюны, повернули обратно и, заметив издали подошедшую к берегу лодку Оскара, направились к ней. С помощью Джима Оскар вынимал из лодки клочья порванных сетей и складывал их поверх разостланного на песке старого паруса.

— Бог помочь! — приветствовал их Сартапутн, подходя ближе.

— Спасибо, — односложно ответил Оскар, не подымая глаз на инженера. Руки у него покраснели от холодной воды, пальцы набухли, рукава куртки по самые локти облипли чешуей.

Анита остановилась рядом с Оскаром. Она сразу поняла, что случилось, сразу почувствовала, что творилось в душе Оскара. Ей очень захотелось сказать ему что-нибудь нежное, утешить его, но стесняло присутствие постороннего человека.